Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 403 – Александр Харников

Утром я первым делом написал письмо новому государственному секретарю по иностранным делам, Роберту Банксу Дженкинсону, графу Ливерпулу, в котором сообщил о своем возвращении. Именно ему я теперь подчинялся, что меня не очень радовало – в отличие от Гренвилля, Дженкинсон был приятелем Генри, а после его смерти именно он стал одним из инициаторов моей травли в Палате лордов.

К моему удивлению, ответа на свое послание я не получил. А сегодня рано утром, когда я еще почивал, приехала карета, охраняемая йоменами Тауэра, и мне вручили бумагу с требованием немедленно отправиться на этой карете «вместе с человеком, именуемым Джоном О’Нилом». Они даже не дали мне времени как следует одеться – пришлось обрядиться в тот костюм, в котором я приехал и который едва ли подходил для подобного визита.

Отвезли нас прямиком в Тауэр и сдали с рук на руки другим йоменам, которые повели нас в одно из небольших зданий, служивших, как я понял, гостиницей. Несмотря на июнь, в Лондоне было не более пятидесяти градусов^[150], а в помещении, куда нас привели, отсутствовал камин, и холод пронизывал меня до костей. Но самое скверное, что первым на допрос – а то, что нас сюда привезли не для того, чтобы побеседовать о поэзии Шекспира, я понял сразу – вызвали О’Нила. Когда же я попытался возразить, что среди нас главный я, мне было сказано издевательским тоном:

— Виконт, меня послали именно за вашим человеком. Вас же я попрошу подождать. А пока изложите все ваши… скажем так, приключения, начиная с неудавшегося покушения на русского императора, в письменной форме. Бумага и чернильница – вон на том столе.

За мной пришли лишь через полтора часа. Там, куда меня отвели, весело пылали дрова в камине и было тепло. Но люди, которые меня допрашивали, были мне незнакомы, а, судя по акцентам, двое из трех даже не принадлежали к высшему классу. Они, кстати, так мне и не представились.

— Виконт, – обратился ко мне один из них – единственный, чей акцент выдавал выпускника не просто Оксфорда либо Кембриджа, а одного из более престижных их колледжей. – Лорд Хоксбери сейчас очень занят, поэтому он поручил побеседовать с вами мне и моим людям.

— Простите, не знаю вашего имени.

— Зовите меня капитан Смит.

Я подозревал, что это вряд ли было его настоящим именем, но сделал вид, что меня удовлетворил такой ответ, и спросил:

— Капитан Смит, не потрудитесь ли вы мне объяснить, почему со мной обращаются столь негостеприимно?

— Виконт, – он взял бумагу, лежащую на столе. Я увидел написанное лишь мельком, но это была несомненно рука самого Дженкинсона. – До недавнего времени, все, что вы делали, как правило, не вызывало сомнений и признавалось правильным. Но почему-то с недавних пор вы попадаете из одной переделки в другую – причем только вы и остаетесь живым и на свободе. Все же остальные либо погибают, либо попадают в руки врагов.

— Нет, погодите, – он увидел, что я хотел ему возразить. – Давайте обо всем по порядку. Смотрите – в России император Павел жив и здоров, а практически все участники заговора против него арестованы. Все, кроме наследника императора, на которого мы возлагали такие надежды. Но он больше не наследник, и то, что его не посадили в крепость, нас, конечно, радует, но пользы в том мало.