Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 437 – Александр Харников

Наполеон и Дюрок слушали песню, написанную в XX веке, с восторгом. Что сказать, Джо Дассен умел достучаться до сердца истинного ценителя музыки, на каком бы языке тот ни изъяснялся. Потом, когда я кончил петь, мои слушатели громко зааплодировали и стали просить меня спеть еще что-нибудь. Что ж, пришлось исполнить «Елисейские поля» и «Индейское лето». Потом я спел (Андрей мне подпевал) «Коня» и «Синее море». Правда, пришлось предварительно сделать вольный перевод текстов, которые я исполнял. Наполеон вошел в раж и а капелла затянул какую-то корсиканскую песню, слова которой были не похожи на французские, и, честно говоря, мы с Андреем так толком и не поняли, о чем эта песня. Но мелодия ее мне понравилась.

Вскоре мы с удивлением обнаружили, что вино, которое я приготовил для застолья, уже кончилось. И, поскольку во Франции не принято «посылать гонца за бутылочкой винца», мы потихоньку стали прощаться. Хорошего помаленьку. Завтра будет день, будет и пища.

* * *

19 июня (1 июля) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.

Генерал-майор Николай Михайлович Баринов

Операция по обезвреживанию Дюваля – шпиона и наемного убийцы французских роялистов – подходила к концу. Мои ребята вместе с местными сыщиками тщательно проследили все контакты иезуита в Санкт-Петербурге. С помощью видеорегистраторов удалось зафиксировать физиономии тех, кто выходил на связь с Дювалем. Потом мы показали их фото Маршану. Большинство лиц были ему незнакомы, но кое-кого он все же узнал. К огромному изумлению Маршана, один из контактов иезуита оказался человеком, давно уже работавшим на французскую разведку. Его передали Маршану во время последней его встречи с Дюроком, причем генерал неоднократно подчеркивал, что этот человек заслуживает абсолютного доверия.

— Интересно, сколько иудиных сребреников дали этому мерзавцу за то, что он продался нашим врагам? – скрипнул зубами Маршан. – Мсье генерал, вы обещали, что если выследите иезуита, то отправите его на суд во Францию. Жаль только, что я лично не смогу его придушить.

— Был такой уговор, Жюль, – я кивнул головой, подтверждая свое обещание. – Но, если ты помнишь, иезуит будет передан твоим кураторам лишь тогда, когда он перестанет быть нужен нам. Потерпи немного. На востоке говорят: «Быстрые реки до моря не доходят». Научись ждать, ведь терпение – одно из качеств настоящего разведчика.

Когда же мы убедились, что Дюваль никаких новых контактов для нас не откроет, было решено его задержать. Однако иезуит обладал просто феноменальным свойством чувствовать неладное. Он по десятку раз на дню перепроверялся, нет ли за ним слежки, старался не ночевать более двух раз в одном и том же месте. Так что в любой момент Дюваль мог «встать на лыжи»^[167], и снова его обнаружить, а уж тем более задержать, будет для нас проблематично.

Мы стали прикидывать, как удобней и безопасней повязать Дюваля. Сделать все надо было так, чтобы иезуит – человек опытный и осторожный – не успел даже опомниться, когда за ним захлопнется дверь в камере Секретного дома Алексеевского равелина Петропавловки. Хотя население этого богоугодного заведения за последнее время изрядно увеличилось, но персонально для мсье Дюваля мы все же найдем маленькую и уютную камеру.