Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 455 – Александр Харников

У меня сложилось впечатление, что информация о совещании в Петербурге уже дошла до Парижа. Наполеон, пожелавший меня увидеть, начал беседу со мной подчеркнуто официально. Впрочем, помня, что мы сделали для него лично и насколько для него важен союз наших держав, он не переходил границу приличий.

— Мсье генерал, – начал он, – до меня дошли слухи о том, что ваш император единолично перенес срок начала совместного похода против англичан на лето будущего года. Так ли это?

— Да, мсье Первый консул, – ответил я. – Именно таково решение российского императора. О чем я вам официально и заявляю. На военном совете, в котором участвовали и люди из будущего, мы единодушно пришли к выводу, что в этом году поход – если он состоится – вряд ли закончится для нас успешно. Мы к нему просто еще не готовы. А вот уже на будущий год, когда и российская и французская сторона тщательно к нему подготовятся, он принесет нам победу. Не стоит спешить, мсье Первый консул…

Наполеон поморщился, но не стал со мной спорить и жестом пригласил меня присесть.

— Видите ли, Андре, я рассчитываю на то, что совместными усилиями мы сокрушим эту проклятую Британию. Как римский сенатор Марк Порций Катон, повторявший все время: «Carthago delenda est»^[183], я считаю, что пока мы общими усилиями не сотрем с лица земли Британию, весь мир будет страдать из-за происков страны, погрязшей в грехах и пороках. Да вы и сами это знаете. Ведь совсем недавно британские агенты подготовили заговор против императора Павла, который едва не закончился успехом.

— Мы не менее вас ненавидим эту страну, которая является нашим общим врагом. И потому хотели бы предложить вам провести вместе несколько совместных атак на Британию, которые подорвали бы ее силы и нанесли ее экономике серьезный ущерб.

— Я вас внимательно слушаю, Андре, – Наполеон оживился и бросил на стол гусиное перо, которое до сего момента крутил в руках.

— Речь пойдет о тех французских кораблях, которые в данный момент находятся в гавани Александрии. В нашей истории они капитулировали вместе с остатками французских сил и попали в руки британцев. Мы считаем, что французские моряки все еще готовы сражаться с врагом и, если у них появится возможность, попытаются прорвать британскую блокаду и прибыть во французские порты. Или… – тут я внимательно посмотрел в глаза Бонапарту, – в порты союзных Франции государств.

— Андре, это все так, только мои адмиралы в один голос заявляют мне, что силы британцев, блокировавших с моря Александрию, во много раз превосходят наши силы, и французские корабли, рискнувшие вступить с ними в бой, будут разбиты и пленены.

— Да, может быть, во время прорыва какие-то французские корабли и будут потоплены или пленены, – ответил я, – но они перед этим нанесут ущерб врагу. Да и для военного гибель в бою предпочтительнее плену.

Наполеон покачал головой. Русское: «Погибаю, но не сдаюсь» для европейцев было не совсем понятно. Но мои слова, похоже, пришлись Бонапарту по душе.

— Скажите, Андре, а о каких портах союзных Франции стран вы упомянули? В восточной части Средиземного моря у нас нет союзников.

— Я имел в виду Ионические острова, где в данный момент находятся корабли русской Средиземноморской эскадры, и куда могли бы отправиться прорвавшиеся через британскую эскадру французские корабли. Там, под прикрытием орудий крепости Корфу, они могли бы отремонтировать полученные в бою повреждения, а раненые моряки получили бы медицинскую помощь. Имея под рукой немалые силы, мы могли бы оказать политическое давление на Турцию, которую, как нам стало известно, уже тяготит зависимость от Британии.