Книга Лента Мёбиуса, страница 36 – Александр Харников

«Эх, – подумал Невельской, – где он теперь, Николя? Помнится, он был назначен на эскадру вице-адмирала Нахимова, которая должна была отправиться на Тихий океан».

— Друг мой, – шепнул ему Краббе, которого он случайно встретил несколько месяцев назад на Невском, – тут такое дело готовится… Словом, государь собирается учредить новый флот на востоке. Базироваться он будет в Петропавловской гавани. И как мне сказали по секрету…

Тут Николя покрутил головой, крякнул, вздохнул и с сожалением произнес:

— Жаль, что я не могу тебе рассказать все, что мне известно. Но ты не унывай – о тебе помнят. Среди них есть и те, с кем мы вместе совершили полное опасностей путешествие в Англию. Так вот, эти люди и для тебя нашли работу.

— Какую именно?

— Не знаю. Известно мне лишь то, что она прославит твое имя на века. Так что, голубчик, наберись терпения и жди.

Николя отбыл с эскадрой в дальний поход, а Невельской стал ждать, когда наступит его черед приобщиться к тайне. Как известно, ждать да догонять – хуже некуда. Только терпения у Геннадия было в избытке. Помня о том, что ему говорили люди из будущего, он дотошно штудировал карты и научные труды о реке Амур и ее притоках. Возможно, что именно ему предстоит узнать, насколько судоходно устье этой великой реки. Большинство из известных географов предполагало, что в своем нижнем течении Амур, распадаясь на множество мелких рукавов, в дельте не судоходен и «теряется в песках». В частности, так считали знаменитые мореплаватели – француз Лаперуз и англичанин Браутон. Кстати, и знаменитый русский путешественник Иван Федорович Крузенштерн, которого Геннадий считал своим учителем, был того же мнения.

Невельской не осуждал их – дело в том, что Татарский пролив, отделяющий остров Сахалин от материка, действительно крайне узок и мелок, и там часто бушует непогода. Мореплаватели, которые осмеливались туда зайти, видели, как сближаются берега Сахалина и материка. Они, не сговариваясь, пришли к выводу, что это не пролив, а залив – и не рисковали плыть дальше. Таким образом, точные географические координаты этого самого места, а, самое главное, промеры глубин в устье Амура, ими так и не были сделаны.

Из разговора с людьми из будущего Невельской понял, что все эти весьма уважаемые люди заблуждались – Амур в своем устье вполне судоходен.

И вопрос сей следовало решать как можно быстрее – Россия собиралась надолго и всерьез обосноваться на берегах Тихого океана.

Амур же должен был стать водным трактом, по которому из уже более-менее обжитой русскими Сибири на Дальний Восток должны поступать грузы, товары и самое главное – по реке можно сплавлять баржи и плоты с поселенцами, которые будут осваивать эти дикие края.

Невельской знал, что канцлер Карл Нессельроде был категорически против присоединения новых земель на востоке к Российской империи. Но теперь с помощью людей из будущего Россия навсегда избавилась от верного слуги австрийца Меттерниха, и никто уже не в состоянии остановить уверенную поступь великой державы «встречь солнцу».

Но мало разведать и нанести на карту местонахождение устья Амура. Требовалось застолбить новые границы Российской империи. И чем быстрее это будет сделано, тем лучше. И дело было даже не в притязании на них империи Цин, которая в свое время силой заставила Московское царство подписать невыгодные для русских условия Нерчинского мирного договора. Главная опасность грозила со стороны европейских государств, спешащих присвоить себе «бесхозные» земли на Дальнем Востоке.