Книга Низвержение Зверя, страница 139 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Так вы считаете, что мы должны поощрять церковное мракобесие? – несколько раздраженно спросил Берия.

Однако Антонова сразу парировала эти слова:

— Борьба с мракобесием должна вестись путем предоставления всеобщего среднего образования, а не путем оскорбления чувств верующих, и тем более не путем убийства священников. Так можно воспитать только врагов советской власти, или, что почти одно и то же, людей, готовых служить любой внешней силе, лишь бы давала жить или платила деньги. Что касается сравнения коммунизма и христианства, то этические доминанты у них в общем совпадают, и делить нам нечего. Другой разговор, что зачастую организации, базирующиеся на этих доминантах, в своей повседневной деятельности допускают изрядные отклонения от предписанных целей, в результате чего впадают в состояние, описанное Христом как фарисейство. Если вы, Лаврентий Павлович, думаете, что эта болезнь свойственна только религиозным организациям, то жестоко ошибаетесь. Мы там у себя, в конце двадцатого-начале двадцать первого века в предостаточном количестве нагляделись на такие еврокоммунистические партии, в которых не осталось не только сталинско-ленинских корней, но и никаких признаков классического марксизма…

— А ты знаешь, Лаврентий, товарищ Антонова права, – сказал Сталин. – У нас те, кто больше всего напирал на антирелигиозную пропаганду, в итоге оказывались самыми отъявленными троцкистами. В то время как нам внутри увеличившегося Советского Союза удалось установить настоящий межрелигиозный мир, примирив между собой коммунистов-большевиков, католиков, православных и магометан, некоторые товарищи в ЦК требуют от нас самой оголтелой антирелигиозной пропаганды, а также репрессий, репрессий и еще раз репрессий.

— Мы уже держим эти настроения на карандаше, – сказал Берия, – и если партия прикажет, то быстро обезвредим очередную группу троцкистов и вредителей…

— Не надо группу, и тем более троцкистов, – поморщился вождь, – никаких политических процессов нам не надо. Впрочем, Лаврентий, ты сам знаешь, как надо действовать. Брать мерзавцев следует строго по одному, и исключительно за аморальное поведение, порочащее члена партии: развал работы, хищения, растраты и прочую уголовщину. Сколько раз я тебе говорил, что мы не охотимся на ведьм, а очищаем нашу партию от проникшей в нее плесени и гнили. Понятно?

— Так точно, товарищ Сталин, – сказал Берия, – да только один из них – Клим (Ворошилов).

— С Климом я разберусь сам, – хмыкнул в усы Сталин, – а остальные уже на твоей совести. Не хватало еще, чтобы в критический момент, когда мы закладываем основы будущей мировой системы социализма, нас вздумали толкать под руку пережитки эпохи иудушки Троцкого. Товарищ Антонова права: на то, как эти деятели ведут себя, если дать им свободу, мы воочию насмотрелись у нас в восемнадцатом, когда они своим углублением революции чуть было не утопили Советскую Россию в огне гражданской войны. И то же самое было в Испании, только здесь у их местных единомышленников получилось так разозлить народ, что тот в значительной степени встал на сторону белых генералов, а не на сторону рабоче-крестьянской власти…

Немного помолчав, вождь добавил:

— Испанцы – капитулировавшая перед нами буржуазно-помещичья элита, а также рабочие с крестьянами – должны видеть, что наша советская власть умеет не только сокрушать врагов, но и устраивать в их стране мирную нормальную жизнь. Хотя бы такую, какая уже организована нами в Италии. После режима Франко это будет верх свободы и демократичности, а также практически идеальный порядок, если сравнивать со временами Второй республики, когда бал в Испании правил Народный Фронт.