Онлайн книга «Низвержение Зверя»
|
А потом произошло необъяснимое. Офицер, вылезший из легковой машины, подошел к начальнику тюрьмы и, не меняя равнодушного выражения лица, застрелил его в упор из пистолета. Это был странный выстрел – как будто открыли бутылку шампанского… Но оберст Крюгер, сложился пополам, упал на землю и умер. И тут по все территории тюрьмы стали раздаваться похожие хлопки. Пулеметчик с вышки упал с таким звуком, будто шмякнулся мешок с навозом, и следом с грохотом и бряцанием свалился его пулемет. Несколько минут назад все эти люди были живы и предвкушали щекочущее нервы зрелище жертвоприношения – и вот теперь они необратимо мертвы… Но я еще не была уверена по поводу нашей собственной судьбы. Люди, перебившие охрану, выглядели как настоящие храмовники, и никто не ждал от них ничего хорошего. По крайней мере, узники, несмотря на происходящий погром, продолжали стоять на том же месте, где и раньше, в полном молчании. Наконец наше существование заметили. — Уведите этих людей обратно в камеры! – махнул рукой с зажатым пистолетом главарь храмовников, – пока все не закончилось, им здесь не место. Повинуясь командам, отданным на нижнегерманском диалекте, мы повернулись и, ничего не понимая, побрели обратно – туда, откуда нас вывели час назад. Следующие несколько часов Отто плакал, я непрерывно молилась, а Лизхен мирно спала у меня на руках. Тем временем канонада приблизилась к тюрьме вплотную; иногда от близких разрывов с потолка даже сыпалась всякая дрянь. Потом грохот боя обошел нас с двух сторон и немного удалился на запад, в направлении центра города. Мы явно оказались на территории, занятой русскими. И именно в этот момент я подумала, что, быть может, тогда весной мне не стоило сломя голову мчаться в Германию, а лучше было бы на время попросить убежище у Святого Престола… Ведь если Папа Пий сумел договориться с большевиками, то, быть может, и за меня бы замолвил словечко. И вот дверь в камеру снова открылась… Но по ту сторону были уже не люди в черных мундирах храмовников или тюремные надсмотрщики, а солдаты, одетые в незнакомую мне военную форму цвета хаки. Впрочем, среди них попадались другие, в камуфлированных мундирах, похожих на те, что носят в ваффен-СС, но только без рун «зиг», серебряных черепов, кинжалов со свастикой и прочих атрибутов. И именно они на нижнегерманском диалекте объясняли нам, куда идти и что делать. И вскоре мы снова стояли на том же внешнем дворе, и наши непокрытые головы пекло полуденное солнце… Только обстановка изменилась. Черные грузовики храмовников исчезли, и вместо них можно было видеть запыленные грузовые автомобили, крашенные в тот же выцветший цвет хаки, что и форма русских солдат. Кажется, что эти машины приехали сюда, в Мюнхен, прямо из Москвы, обогнув половину земного шара… Мы выстраиваемся на своем прежнем месте, но никто не направляет оружие в нашу сторону. Мы ждем – и вот, наконец, в окружении других русских появляется офицер в пятнистой форме, и я с удивлением узнаю в нем человека, командовавшего людьми в мундирах храмовников, которые и принесли нам спасение. Все с тем же нижнегерманским акцентом он говорит, что все мы свободны и наше заточение закончилось. Оглядев нас с выражением сурового сочувствия, он добавил: — Многие ли из вас, наверное, не имеют куда пойти, не знают, что сегодня будут есть и где преклонят голову… В городе еще идут бои, фанатичные нацисты еще цепляются за каждый угол, но наши товарищи скоро их оттуда вышвырнут. Но все равно это работа займет как минимум день-два, а до того отпускать вас туда просто опасно. В своей полосатой тюремной одежде вы будете мишенью для любого врага. А посему здесь неподалеку, в нескольких километрах на запад, у местечка Хартхаузен, на опушке леса уже разбит палаточный лагерь, предназначенный для несчастных бедолаг вроде вас… |