Книга Разворот на восток, страница 109 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Сказав свое слово в местной политике, в дальнейшем мы по большей части оттачивали в местных степях и предгорьях боевое мастерство – и тут же в наш корпус пришло пополнение. В частности, наш штат был расширен артиллерийской самоходной артбригадой особой мощности, включающей тридцать шесть местных аналогов САУ «Пион» (гаубицы Б-4, поставленные на шасси танка Т-42). Оружие в буквальном смысле страшной мощи, предназначенное для взлома долговременных укреплений, в том числе и прямой наводкой. Артиллерия фронта, конечно, сметет перед нами японские пограничные укрепления, но и этот тяжелый молоток в рейде не помешает, а то мало ли какие опорные пункты противника могут нам встретиться в предстоящем прорыве во вражеский тыл. Но, сокрушив Третий Рейх, мы готовы и ко всему тому, что для нашего корпуса могут припасти японские самураи.

Нет, это не шапкозакидательство, а просто осознание своей боевой мощи и уровня подготовки. После того, как был сокрушен вермахт, Красная Армия стала самой многочисленной и самой боеспособной армией этого мира, а ОСНАЗ – это самые подготовленные, хорошо вооруженные и боеспособные части Красной Армии. Я тут мало-мало почитал все, что у местных коллег имеется по японской армии, и сделал вывод, что во всем, за исключением боевого духа и физической подготовки, ее положение намного ниже плинтуса. Эта армия была заточена на войну с многочисленными, плохо вооруженными и неорганизованными китайцами, а в боях против британцев и голландцев имела дело с аналогично вооруженными колониальными частями.

Но при этом надо иметь в виду, что японцы в любом случае будут стоять насмерть там, где немцы стали бы отступать, а разные там французы с итальянцами просто сдались бы. Броситься под танк с гранатой или там с миной, привязанной к бамбуковому шесту – это как раз в японском национальном характере. Правда, и наши бойцы тоже далеко не институтки. Германский вермахт был им хорошим учителем, и японская армия уступает ему в классе на пару рангов. При этом среди моих бойцов и командиров нет никого, кто воевал бы в первую русско-японскую войну. Сорок лет – это чертовски большой срок. Из отдельных ветеранов той войны в строю остались считанные единицы, и то в старшем комсоставе. С одной стороны, на ум приходит Антон Иванович Деникин, а с другой – Семен Михайлович Буденный. И все. Армейские биографии прочих военачальников начались в Первую Мировую или Гражданскую войну.

Правда, Порт-Артуром, Вафангоу и Мукденом история русско-японских сражений не исчерпывается. Бои на озере Хасан и сражение у реки Халхин-Гол были совсем недавно, в историческом масштабе почти «вчера». Среди бойцов как мне кажется, участников тех событий нет вовсе, а вот среди командиров-танкистов таковые имеются. И я с ними, конечно же, поговорил. На легких БТ, без сопровождения пехоты, отставшей от танков на сто километров, они прорвали японский фронт и поставили вражескую группировку в безвыходное положение. Потери были страшные, но они все равно победили. Теперь, как они говорят, нынешняя Красная Армия на две головы превосходит саму себя времен Хасана и Халхин-Гола, а вот японцы остались прежними, ибо ни с кем серьезней частей китайского Гоминдана и коммунистических партизан не воевали. Те японские солдаты, что ушли на Бирманский фронт, сейчас не в счет, ибо оттуда еще никто не вернулся обратно.