Книга Разворот на восток, страница 113 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Очень хорошо, Лаврентий, что вы думаете не только о материальном, но о людях, – сказал Верховный. – И пусть эти люди пока не совсем наши, или совсем не наши, необходимо приложить все возможные усилия, чтобы они стали нашими. А иначе грош нам цена как большевикам. А теперь хотелось бы послушать, что нам скажет молчащая с таким загадочным видом товарищ Антонова…

— Вот, товарищ Сталин, только что получено из Яньани, – сказала спецконсультант Вождя, положив на стол Сталину тоненькую папку. – Со вчерашнего дня товарищ Мао нам больше не товарищ. Пленум ЦК КПК снял его со всех постов, подвергнув огульной критике по обвинению в бонапартизме, отклонении от программных установок марксизма-ленинизма, левотроцкистском уклоне и преднамеренном шельмовании товарищей по партии. Насколько я понимаю, в местных условиях такие политические диагнозы медициной не лечатся. Теперь на лидирующие позиции в китайской компартии выходит товарищ Чжу Де.

Сталин, Берия и Молотов переглянулись. Уж этим знатокам верхушечной внутрипартийной грызни была прекрасно известна цена подобным обвинениям. Не так давно множество «старых большевиков» ушло в небытие, получив хотя бы одно обвинение из тех, что товарищи из китайской компартии предъявили своему несостоявшемуся Великому Кормчему.

— А вы, товарищ Антонова, опасный человек, – хмыкнул вождь. – Расскажите, пожалуйста, как у вас получилось так обработать китайских товарищей, чтобы они с потрохами съели своего вождя?

— Ничего сложного, – пожала та плечами, – немного переговорила с товарищем Чжоу Эньлаем, познакомила его с товарищем Бережным, они пообщались как мужчина с мужчиной – и результат налицо.

— А что, товарищ Бережной имеет в Китае большой авторитет? – со скепсисом спросил Берия.

— Ну как вам сказать, Лаврентий Павлович… – ответила Антонова. – Среди старых китайских бойцов, всю жизнь проведших в боях и походах, у товарища Бережного, как ни странно, имеется довольно высокий авторитет. Товарищ Чжоу Эньлай сам попросил свести его с «Вестником смерти» для обмена боевым опытом. Все знают, кто мы такие и откуда взялись в этом мире. А это тоже плюс к карме успешного военачальника. Мы лишь намекнули – а дальше китайские товарищи уже действовали сами. Никому не хочется оказываться во власти беспринципного интригана, для которого все едино: что воробьи, что люди. Также ни для кого в Яньане не секрет, что Транссиб от Оренбурга до самого Владивостока в настоящее время буквально забит эшелонами с войсками и материальным имуществом. Не надо воровать документы нашего Генштаба, чтобы понять, что это мы всерьез идем убивать Японию, и в связи с этим китайским коммунистам необходимо срочно принимать решение. А еще я думаю, что совпадение даты приема в СССР европейских стран и антимаоистского пленума ЦК КПК – совершенно не случайно.

— Вы считаете, что Чжу Де, Чжоу Эньлай и другие китайские товарищи руководящего уровня будут для нас более надежными партнерами, чем бывший товарищ Мао? – спросил вождь.

— Я в этом уверена, товарищ Сталин, – ответила Антонова. – Трудно быть более ненадежным и неумным партнером, чем Мао. Ну а дальнейшее зависит уже он нас. Будем мы совать пять пальцев в рот или поступим с китайскими товарищами по-товарищески и по-братски. Китай – это такая страна, в которой подавляющее большинство населения составляет чрезвычайно нищее, и в то же время сплоченное крестьянство, а рабочий класс находится в самом зачаточном состоянии. И это надо иметь в виду. В Европе крестьянские повстанческие движения обычно склонны к махновщине и последующему разложению и поражению, но Китай – это совсем другое дело. Там не раз и не два лидер крестьянского возмущения садился на трон с помощью своих последователей и становился основателем династии. И это не хорошо и не плохо, это надо принять к сведению. Нам нужно только то, чтобы победитель в гражданской войне оказался вменяемым человеком, способным на чувство благодарности, и не превратился бы в проблему для СССР через десять-пятнадцать лет.