Книга Разворот на восток, страница 118 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Потом, когда все заводы и фабрики заработают как и прежде, обратно от нас на восток отправятся машины, станки и прочие товары, необходимые в повседневной жизни. Но это случится еще нескоро. Слишком многое из разрушенного надо восстановить, а самое главное – найти людей, которых война разбросала по разным углам. А иногда для возвращения к полноценной жизни люди должны найти сами себя и свое место в новом, ни на что не похожем мире… Мне справиться с этим помог Семен, его любовь, ласка, а также то, что мужчина и женщина делают вдвоем, оставаясь наедине. Но ведь к каждой вдове или девушке, оставшейся бобылкой, потому что ее жених убит на Восточном фронте, не приставишь в женихи по русскому офицеру или солдату. Во-первых, это слишком экстравагантно, а во-вторых, из многих голов еще не выветрились геббельсовские бредни, и при одном взгляде на русского солдата таких людей начинает трясти крупной дрожью.

Да и не очень-то это и поощряется самими русскими. В их армии подобные вопросы решают политические комиссары, отчасти выполняющие функции армейских капелланов. Когда мы с Семеном решили, что у нас будут серьезные отношения, то он сразу взял меня за руку и отвел к своему комиссару. Вопреки расхожему мнению, что эту должность может занимать только крючконосый брюнет, комиссар оказался голубоглазым блондином вполне арийского облика. Выслушав Семена, он внимательно просмотрел мои документы, в том числе характеристику из фраулагеря и направление на учительские курсы, а потом начал задавать мне вопросы личного толка. Но я была к этому готова. Как рассказал Семен, по поводу таких, как я, немецких женщин, желающих выйти замуж за русских офицеров, существует отдельная инструкция. Если такое желание проистекает из веления сердца, то это разрешено и даже поощряется, потому что таким образом старые земли объединяются с новыми. А если причиной интриги являются чисто меркантильные соображения невесты, то брак признается нежелательным и недопустимым.

Сначала я думала, что когда я расскажу свою историю, надо мной просто посмеются, но ничего подобного не произошло. Постукивая карандашом по столу, комиссар посмотрел на меня каким-то особенным испытующим взглядом – так, что у меня по коже побежали мурашки.

— И так тоже бывает, фройляйн Клара, – сказал он, убористым шрифтом заполняя какую-то бумагу и шлепнув на нее большую круглую печать.

— Понимаете, – сбиваясь от волнения, на ломаном русском языке сказала я, – когда я пришла домой и увидела там Семена, то поняла, что это моя единственная возможность. Если бы он тогда ушел, то я жалела бы об этом всю оставшуюся жизнь.

— Да понимаем, мы, понимаем, вы только не волнуйтесь, – сказал комиссар, протягивая мне документ, который только что заполнял.

Я глянула в него и обомлела. Там черным по белому, на двух языках, русском и немецком было сказано, что Семен Листьев, командир Красной Армии и Клара Ленгендорф, жительница Вены и слушательница учительских курсов, заключили предварительный брачный договор, который вступит в силу после того, как фройляйн Лангендорф закончит обучение на курсах и обретет права советского гражданства. Все честь по чести, как в церкви. Впрочем, и в церкви мы тоже побывали. Старенький падре, чудом переживший время сатанизации (не иначе его прятал у себя кто-то из прихожан) прочел предоставленную ему бумагу и, не говоря ни слова, провел обряд обручения, даже не спрашивая у Семена, верит ли он в Бога и каким образом. Когда я, ведомая извечным женским любопытством, спросила у него, почему так, святой отец ответил, что неважно, как и во что веруют Господни Воины, главное, что сам Господь верит в них настолько, что доверил этим людям очищение нашего мира от накопившейся скверны. Вот именно так, и не иначе – мой муж святой, и я должна ценить этот факт.