Онлайн книга «Разворот на восток»
|
Учитывая отказ Японии выполнить разумные и законные требования, Советское Правительство приняло решение денонсировать Пакт о ненападении с Японской империей и включиться в войну против японской агрессии, тем сократив сроки окончания войны, уменьшив количество жертв и содействовав скорейшему восстановлению всеобщего мира. Советское Правительство считает, что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после её отказа от безоговорочной капитуляции. Ввиду изложенного Советское Правительство заявляет, что с ноля часов по токийскому времени 9-го февраля сего года Советский Союз денонсирует Пакт о ненападении с Японской империей и считает себя в состоянии войны с Японской империей…» А дальше, под грохот артиллерийских залпов – перечисление участвующих в наступлении фронтов и соединений, а также прямые репортажи собственных корреспондентов с полей сражений. Если учесть разницу во времени, то к тому моменту, когда в Европе началось утро и вышли газеты и выпуски новостей, война на Дальнем Востоке шла уже почти двенадцать часов. Записи репортажей передавались в студию на Шаболовке по линиям ВЧ, обрабатывались и дозированно выдавались в эфир. И так каждый день. Слова Левитана «В Добрый Час!» и перечисление разгромленных и уничтоженных японских соединений, прорванных оборонительных рубежей, освобожденных населенных пунктов, количества сбитых самолетов, захваченных и уничтоженных орудий и минометов, убитых и плененных японских солдат. Шесть дней семейство Романовых-Куликовских втыкало в Карту Маньчжурии цветные булавки, отмечая перемещение линии фронта. Время от времени (где-то раз в месяц, или около того) в гости к благородному семейству на правах старого знакомого заходил наместник Зоны Проливов старший майор[24] госбезопасности Мехмед Османов. И чем дальше шло дело, тем более понятным для заинтересованных лиц становился стремительный, размашистый замысел Маньчжурской операции. И вот сегодня, когда на карте Маньчжурии обозначилось окончательное и бесповоротное поражение Квантунской армии, к Романовым-Куликовским в гости снова зашел их старый знакомый. Старший майор Османов отдал в руки прислуге свои шинель и фуражку, галантно приложился к ручке хозяйке и прошел в гостиную, где на накрытом столе уже пыхтел исходящий паром самовар. Самое то – испить горячего чайку по зимней погоде, которая в Константинополе не столько снежная, сколько дождливая. — Добрый день, Николай Александрович, – вежливо поздоровался он с изнывающим от нетерпения экс-полковником Куликовским. – Как поживаете? — Добрый день, Мехмед Ибрагимович, – ответил престарелый супруг бывшей великой княжны. – Вашими молитвами поживаем как в сказке – чем дальше, тем интересней. Кто бы двадцать лет назад мог подумать, что при большевиках Россия наведет свои порядке в Европе, твердо встанет обеими ногами в Черноморских проливах, а потом еще взыщет с макак по старым долгам. — Должен сказать вам, Николай Александрович, – сказал Османов, усаживаясь за стол, – что не стоит именовать японцев макаками. Не к лицу это русскому человеку. Я бы предпочел именовать их «самураями», что наиболее точно описывает их свойства и возможности. К тому же в пренебрежительном отношении к противнику кроется недооценка его возможностей. Помните, было сорок лет назад? Сначала грозились забросать Японию казачьими шапками, а потом при американо-британском посредничестве подписывали позорнейший Портсмутский мир. Наше наступление в Маньчжурии потому и развивается такими темпами, что к его подготовке советское командование отнеслось без всякой легковесности. Противник был абсолютно трезво взвешен, оценен, и в соответствии с этой оценкой был выделен наряд сил и средств, гарантирующий его полное уничтожение. |