Книга Разворот на восток, страница 148 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ну хорошо, – немного успокоился Сталин, – пусть будет так. Армия должна делать свое дело, а мы, политики, свое. Если все идет по плану, то не стоит его менять и торопиться забежать вперед. Есть мнение, что вопросы радикального принуждения японской нации к миру мы должны обсуждать только в тот момент, когда в этом возникнет насущная необходимость. На этом все; вы, товарищ Антонов, можете быть свободным, а вот товарища Берию и товарища Антонову я пока попрошу задержаться.

Пять минут спустя, там же.

Когда за начальником генерального штаба закрылась дверь, Сталин прошелся туда-сюда по кабинету, хмыкнул в усы и сказал:

— Товарищи, скажите, а не пора ли нам вплотную заняться так называемым императором Пу И, а также руководством, не побоюсь этого слова, одиозного «отряда 731»? Не думаю, что эти господа станут спокойно дожидаться прибытия наших танкистов, а не попытаются замести следы и пуститься в бега.

Берия и Антонова переглянулись, пришелица из будущего чуть заметно кивнула, после чего Берия не спеша произнес:

— Да, Коба, ты прав, сейчас как раз самое время прихватить этих господ на горячем. Отряды десантного ОСНАЗа готовы, и только ждут твоей команды. Что касается «отряда 731», то мы считаем, что живыми и здоровыми необходимо брать всех обитателей этой клоаки зла, и особенно нас интересуют господин Сиро Исия и его заместитель Масадзи Китано. Мы, конечно, сами не собираемся разрабатывать ничего подобного вирусному или бактериологическому оружию, но поскольку такое оружие не обладает никакой избирательностью, разрабатывавшие его японцы одновременно должны были заниматься и разработкой вакцин, чтобы от порожденных ими болезней не пострадало собственное население или военные.

— А еще, – дрожащим от ярости голосом сказала Антонова, – необходимо сделать так, чтобы ученые-людоеды, ставившие смертельные опыты над живыми людьми, среди которых были женщины и дети, в том числе граждане СССР, никогда не бы смогли смыть с себя это клеймо, стать уважаемыми и состоятельными людьми, владельцами частных клиник и родильных домов, лауреатами международных научных премий и правительственных наград. В шарашку их пожизненно, без права амнистии и реабилитации, и чтобы в конце жизни их ждал крематорий с отправкой пепла в канализацию! Человечество должно забыть, что такие когда-то жили на свете. Помнить людям следует только тех, кто освободил мир от нацистской и самурайской чумы.

— Скорее всего, товарищ Антонова, вы полностью правы, – сказал Сталин. – Новых геростратов, решивших повоевать за мировое господство, должна ждать геростратова судьба. Что касается так называемого императора Пу И, то мы еще посмотрим. У нас многие монархи перековались и стали приносить пользу, и этот, думаю, тоже не будет исключением.

18 февраля 1944 года. 09:15. Маньчжоу-го, Синьцзин (Чанчунь), Императорский дворец.

Император Маньчжоу-го Пу И.

Нет, мне не было особо страшно. Я уже давно приучил себя относиться спокойно ко всем перипетиям собственной судьбы. Это было несложно. Ведь я никогда не был хозяином своей жизни. Уже с самого раннего детства я стал понимать, что лишь следую чужой воле – подобно листку, носимому ветром. Я привык к этому. Точнее, смирился и убедил себя, что так жить гораздо проще. Не ощущал я себя ни гигантом мысли, ни великим реформатором, ни борцом за великие идеалы. В то же время комфорт мне был необходим. Роскошь и высокое положение компенсировали мне необходимость приспосабливаться к обстоятельствам.