Онлайн книга «Под знаком кометы»
|
В самой Венгрии обстановка тоже была, мягко выражаясь, мутной. Будапештская Коммуна контролировала саму столицу и пригородные земли вокруг нее. На северо-востоке вплоть до Дебрецена и на юго-востоке до Сегеда поддержание правопорядка временно лежало на оккупирующих эти земли частях русской армии, на прочей же территории Венгрии, включая Словакию, творились хаос, анархия и безвластие. Наивысшая концентрация смуты и беспорядка охватила Трансильванию, где до сих пор горели помещичьи имения, а большие и малые города выглядели, как древнеримские крепости, осажденные взбунтовавшимися варварами. А в Российской империи в разгаре промышленно-экономический подъем, в Сибири в меридиональном (с севера на юг) направлении к месторождениям полезных ископаемых строятся железные дороги, вокруг узловых станций как грибы растут города. По зимнему времени, плотно, как в войну, в восточном направлении отправляются эшелоны с переселенцами, а навстречу им на запад идут составы с зерном нового урожая для прокорма растущих промышленных центров. В Петербурге и Москве строятся первые моторостроительные, автомобильные, и даже самолетные заводы; первый разведывательный аэроплан Гаккеля (не успевший на войну в Проливах, как и новомодные гаубицы) уже пробороздил небеса. И в то же время на закрытых от посторонних глаз полигонах уже месят снег гусеничные машины, которым предстоит стать первыми русскими танками. Все на пределе возможности: «скорее, выше, дальше, быстрее, мощнее». Не зря кайзер Вильгельм опасался внезапных сюрпризов, ох не зря… И как раз в этот горячий момент русская императрица решила обсудить с канцлером Одинцовым вопрос, что делать дальше с этой Венгрией, оторвав того от не менее важных дел. — Павел Павлович, – сказала она, усевшись в свое персональное кресло, – победа в Венгрии достигнута, но положение проще не становится. Никакого законного правительства, с которым можно было бы договориться, на территории Венгрии не имеется, и законного монарха тоже. А ведь мы первоначально совсем не намеревались настолько глубоко влезать в эти венгерские дела, и лишь хотели гарантировать интересы и безопасность нашей союзницы Сербии. Воеводина – и ни верстой дальше. А все обернулось совсем по-другому. Кашу заварили, теперь требуется расхлебывать, а ведь по плану окончательным улаживанием ситуации должен был заниматься Франц Фердинанд. — Нет больше Франца-Фердинанда, – сказал канцлер Одинцов, – и государственности у Венгрии тоже нет. Коммуна в Будапеште – это не государственность, а только ее эрзац… — Совершенно с вами согласна! – воскликнула императрица. – Из мятежа не может произрасти ничего хорошего, только кровь, горе и убийства. Но, к сожалению, восстание простонародья во вражеской столице оказалось единственным доступным Нам способом для уменьшения человеческих жертв среди мирных жителей Будапешта и потерь среди наших солдатиков. Мы с самого начала в этом сомневались, а вы с Игорем Михайловичем (полковник Баев) заранее знали это наверняка, и, более того, загодя приготовили для этого восстания все необходимое – и людей, и средства. Но теперь, когда дело сделано, а нужный нам порядок так и не наступил, что делать дальше? — Временно, до проведения всеобщих выборов, – сказал канцлер Одинцов, – править Венгрией должен триумвират из вождя Коммуны левого социал-демократа Дьюлы Альпари, премьер-министра последнего довоенного правительства Шандора Векерле и Вашего представителя и одновременно командующего оккупационной армией генерала Плеве… |