Книга Великий канцлер, страница 79 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Но, – Великий князь поднял вверх указующий перст, – поскольку сейчас военное, да и не только военное, кораблестроение находится на пороге научно-технической революции, то и в Морском техническом комитете убеленные сединами мужи не имеют понятия о том, каким должен быть корабль, который с несколькими модернизациями мог бы прослужить в строю хотя бы лет тридцать… Например, только что построенные новенькие броненосцы типа «Бородино» уже через несколько лет потеряют значительную часть своей боевой ценности, а к началу двадцатых годов превратятся в балласт, пригодный только к списанию и разделке на иголки. Информацией о том, какие типы кораблей будут востребованы в будущем, и об особенностях их конструкции владеет весьма ограниченный круг людей, имена которых должны оставаться в тайне. А посему, господа инженеры, задания вы будете получать от меня лично, так сказать из рук в руки…

Ага, знаем мы этих тайных людей – точнее, слышали и читали в газетах об их делах во время минувшей войны. Разгром Японии на их совести. Только решительно непонятно, каким образом этого результата удалось достичь. Ну, крейсер с двадцатипятиузловым боевым ходом нам был понятен – в конце концов, старина «Аскольд» при форсировке машин мог выдавать такую же скорость, а героический «Варяг», к подъему которого со дна бухты Чемульпо уже приступили водолазные команды, делал всего на узел меньше. Понятен был и ход без дымов. Нефть при избыточном дутье сгорает вся без остатка, так что над трубами кораблей вместо дымов поднимается только колышущийся от жара раскаленный воздух. Непонятна была лишь мощь и эффективность примененного оружия – пятидюймовые снаряды с разрушительной силой восьмидюймовых, скорострельность и точность артиллерийского огня, а также скорость и разрушительная мощь самодвижущихся мин.

Меня лично больше всего заинтересовали как раз самодвижущиеся мины. Во-первых – потому что такими минами, запущенными с подводного корабля, был осуществлен погром в Токийском заливе, а во-вторых – потому что именно они являются главным оружием проектируемых нами потаенных подводных миноносцев. Но какой взрывной мощью должен обладать подводный снаряд, чтобы от его попадания вражеский броненосный крейсер сразу переломился пополам, а броненосец получил такую пробоину, что камнем пошел на дно? Такую силу подводного взрыва способен создать только букет из десятка, или более, якорных мин. Немыслимо даже подумать, что сорок или пятьдесят пудов минного пироксилина можно впихнуть в боевую часть самодвижущейся мины Уайтхеда. К тому же, какой запас сжатого воздуха необходимо иметь, чтобы мина могла пройти шестьдесят кабельтовых, какое давление должны выдерживать воздушные баллоны, и, черт возьми, как удалось добиться того, что восемью минами были поражены восемь кораблей. Мы, конечно, читали газеты (все, слава Богу, грамотные) но прочитанное ни на йоту не прибавило нам понимания. Мы же не обыватели, которые могли удовлетвориться изложенными там общими словами, а специалисты, и все наши знания вставали в нас дыбом и заставляли в голос кричать: «не верю»!

И в погром в Токийском заливе тоже «не верю», потому что, по самым грубым подсчетам, для осуществления таких разрушений потребовалось бы два-три десятка таких подводных миноносцев как наш «Дельфин» (кстати, мы его недавно утопили, почти со всем экипажем, прямо у западной стенки Балтийского завода). Из тридцати шести человек команды погибли двадцать четыре. Правда, поднять подводный миноносец удалось довольно быстро, но лишь потому, что тонул он буквально у причала. И вот мы узнаем, что в Кронштадт идут сразу два подводных корабля, совершивших переход с Тихого океана. И снова куча вопросов, ибо наши подводные миноносцы на большие расстояния требуется перевозить в разобранном виде в трюмах транспортов или по железной дороге. А эти два подводных корабля подобны вымышленному «Наутилусу» Жюля Верна, обогнувший под водою весь земной шар. Снова «не верю» – и все тут. Чтобы верить, инженеры-кораблестроители должны знать, как это можно совершить, а мы, опытнейшие в своей профессии люди, не догадывались почти ни о чем.