Онлайн книга «Императрица Ольга»
|
И вот настал этот день. Николай пришел ко мне одетый не так, как обычно – на этот раз на нем не было стеганой тужурки и охотничьих брюк; вместо этого он было облачен в нарядный синий гусарский мундир, богато украшенный золочеными витыми шнурами*. Вид он имел решительный и торжественный. Во взгляде его появилось что-то новое, непривычное – уверенность, что ли, определенность… Примечание авторов: * Николай Второй крайне редко надевал штатские костюмы, предпочитая им либо одежду для охоты, либо, по торжественным и официальным случаям, военные мундиры. Ну а я вышла к нему с только что вымытыми распущенными волосами, одетая в светлую блузку и любимые джинсы. Эх, если б было у меня в гардеробе красивое платье, то надела бы лучше его, честное слово… А то я вдруг почувствовала себя кем-то вроде Золушки без туфелек рядом со своим царственным, красиво одетым спутником… Николай молчал почти всю дорогу, пока мы шли вглубь парка, желая достичь дальней аллеи, и на мои шутливо-беспечные вопросы отвечал односложно. Лишь изредка он бросал на меня быстрые взгляды, отчего мне становилось понятно, что он мысленно готовится к важному разговору со мной. Наконец мы очутились в дальнем конце парка. Закат нынче был особенный: весь горизонт, укутанный слоями облаков, светился яркими розовато-сиреневыми тонами. Эта необычайная подсветка придала деревьям и кустам мягкие очертания и словно бы оживляла их, отчего в воображении возникали разные сказочные образы. Ночные птицы стали просыпаться в гуще ветвей – что-то шуршало и пощелкивало в темных кронах над нашими головами. Одна за другой на небе зажигались звезды… Словом, природа спешно готовила свои декорации для особого момента. Момента, который должен был стать очень значимым для нас обоих. Николай остановился. Повернулся ко мне. Взял мою руку в свою и, волнуясь, произнес: — Дорогая Алла Викторовна… Я должен сделать вам признание. Я не могу боле скрывать это, душа моя требует, чтобы вы услышали все то, о чем она беспрерывно гласит мне. Кажется, я… да нет, не кажется – я люблю вас… Я смущенно потупилась, чувствуя, как румянец заливает мое лицо. А ведь я ожидала чего-то подобного… Каждый день мне казалось, что вот сегодня он сделает признание. Я мысленно готовилась к этому, в уме проговаривала свои ответы… И все равно это повергло меня в замешательство. Впрочем, признание в любви в большинстве случаев повергает в замешательство, ведь знаменует собой новый этап отношений. Я молчала, но он, кажется, и не ждал, что я сейчас заговорю. Когда он понял, что первая часть признания принята мной благосклонно, то, с облегчением вздохнув, продолжил после некоторой паузы, уже более уверенным и спокойным тоном: — Алла Викторовна, может быть, вы сочтете, что это преждевременно, и осудите меня – ведь прошло еще совсем немного времени с тех пор как… как Господь забрал мою Аликс… Но отчего-то мне кажется, что как раз сейчас пришла пора открыться вам… Чтобы, так сказать, расставить точки над и… Не подумайте, что я слишком тороплюсь, просто хочу, чтобы вы знали – мои намерения серьезны… – Он перевел дух, помолчав немного и глядя на меня с нежностью, и продолжил: – Алла Викторовна, сейчас, до того, как вы дадите мне ответ, я попытаюсь обрисовать свое будущее, как оно мне представляется… – Он покашлял и стал говорить дальше: – Вы же знаете – я отхожу от дел… И теперь, когда я стану свободен от государственных обязанностей, я бы хотел вести жизнь обычного человека, счастливого семьянина и отца, гордого своими дочерьми. Так вот – я хотел бы, чтобы вы стали моей женой… Поистине мне послал вас Бог. А раз так, то, значит, Он уготовил мне совсем иную участь, чем я думал вначале. Что, в свою очередь, подсказывает мне, что я, возможно, еще сгожусь на каком-либо поприще, помимо императорского. Не знаю, что бы стало со мной, если бы не вы. Наверное, скажу банальность, но не судите меня строго, ведь я не поэт… Вы вдохнули в меня жизнь в тот момент, когда душа моя безмерно страдала, когда со всех сторон меня окружала мрачная стена отчаяния. Кроме того, вы так похожи на незабвенную Аликс… – Тут он внимательно вгляделся в мое лицо. – Впрочем, я понимаю, что вы – это не она. Вы другая. Но, поверьте, храня светлую память моей безвременно ушедшей супруги, я буду любить вас ничуть не меньше… Думаю, наш союз откроет нам друг в друге много новых граней, взаимно обогатив и разнообразив наш внутренний мир… Смею надеяться, что вы оцените меня не только в качестве всероссийского государя-императора, но и в качестве вашего будущего супруга и верного спутника. И знаете, Алла Викторовна… – Тут он опять чуть помялся, однако тут же решительно продолжил, – Я, пожалуй, не осмелился бы вести с вами этот разговор, если бы не ваше отношение к моим девочкам. Вы знаете… грустно это признавать… – он тяжко вздохнул, – но Аликс была довольно холодна с ними. Мне кажется, вы уже сейчас даете им все то, чего они недополучили от матери… О, я вовсе не осуждаю свою покойную супругу… – поспешил он добавить. – Но склад ее характера и душевная организация делали ее чересчур нервной и зависимой, чересчур мнительной, восприимчивой… |