Книга Великий князь Цусимский, страница 144 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Два часа спустя. Желтое море, координаты 38,28 с.ш. 124.05 в.д., Борт атомного подводного крейсера К-419 «Кузбасс».

Командир АПЛ капитан 1-го ранга Александр Степанов, 40 лет.

Ну вот… А мы так надеялись уже вечером быть «дома», пусть на временной, но базе. Так хочется пройтись по твердой земле и зеленой траве островов Эллиота, а также пообщаться с тамошними «дамами», которые, говорят, весьма благосклонны к русским морякам. Тут вот ведь какое дело – с момента так называемого «попадания» (то есть перемещения в прошлое) никто из нашей команды еще не был на берегу. При этом условия автономки* как то не способствовали окончательному осознанию того факта, что в родную базу в Вилючинске нам не вернуться уже никогда. Семейные никогда не увидят своих жен и детей; те, у кого своих семей еще нет (в частности, молодые офицеры, мичманы, а также матросы и старшины контрактной службы) никогда не поедут в отпуск для того, чтобы увидеть своих родных.

Примечание авторов: * автономка или автономное плавание – самостоятельное плавание одиночного корабля или группы кораблей в отдаленных от баз районах, как правило, без пополнения запасов.

Для них, наших близких, мы все умерли, пропали бесследно в пучине Тихого океана, и никто из них не знает, что мы, как говорится, живы и здоровы. Тут, в море, это чувство как-о приглушено – автономка она и есть автономка; а вот на берегу эти чувства должны будут многократно усилиться, и тогда неизвестно, не сорвется ли кто-нибудь с катушек. Сергеич и Кот Наоборот* каждый по своей части сбивались с ног, пытаясь предотвратить самые негативные нюансы, но, как говорится, на каждый роток не накинешь платок. И хоть подводники – люди не слабонервные, но в условиях, когда между людьми и их прежней жизнью стоит слово «никогда», случиться может всякое.

Примечание авторов: * Замвоспит «Кузбасса» кап-3 Кальницкий Андрей Сергеевич и особист старший лейтенант Ивантеев Константин Андреевич

Правда, сначала бодрости команде прибавил погром в Токийском заливе. Мы же все же люди военные, призвание которых – не просто отбывать номер на службе, но еще и защищать свою Родину, уничтожая ее врагов; и война, как говорит Сергеич, есть квинтэссенция нашего существования. Но кто бы ТАМ позволил нам так повеселиться – втихаря проникнуть на вражескую (американскую) военно-морскую базу и полностью ее разгромить? Потом было дежурство в Корейском проливе (так сказать, работа подводным морским демоном), очная встреча с предками и долгое болтание в море на одном месте, вызывающее некоторое ощущение позабытости-позаброшенности, будто никому мы не нужны. Все это снова привело, как выразился Кот Наоборот, к росту деструктивных настроений, тем более что еще со школьной скамьи все мы помнили рассказы об отсталой сущности царского режима вообще и отвратительных управленческих способностях царя Николая в частности.

Но тут из Владика на наш отряд приходит транспорт снабжения, которым поработал вспомогательный крейсер «Лена». А на нем – свежие продукты, причем не только на местных «владивостокцев», но и на нашу команду. Нормы местные, от пуза. Жрали в русской армии и на флоте очень хорошо, а те случаи, что дошли до нас из истории (вроде бунта на «Потемкине» из-за гнилого мяса) проистекали из местной системы снабжения, точнее, полного ее отсутствия. Командиру корабля или воинской части просто выделялись деньги на закупку продовольствия, а тот уже сам должен был контролировать снабженцев. Например, на рынке свежая говядина без душка стоит пятнадцать копеек фунт, что-то около тридцати пяти копеек за килограмм. Под эту цену по суточной раскладке и выделены деньги, выданные командиру на руки. Но у него, вместе со снабженцем, закономерно возникает вопрос «А нам?». Деньги-то на руках, они почти что свои – и жаба душит тратить их на питание матросского или солдатского быдла. Конечно, если побегать, то можно найти мясо и по двенадцать-тринадцать копеек; но это мясо еще живое, оно мычит или блеет, и его надо самовывозом доставлять на борт корабля или в расположение части, чтобы забить и разделать. Но две-три копейки с фунта – рази ж это прибыль? К тому же потом, пока эта скотина дойдет до котла, с ней не оберешься хлопот. Зачем столько сложностей, когда совсем рядом, по пять-семь копеек за фунт, привлекая на жаре тучи мух, лежит вчерашняя или позавчерашняя тухлятина – лучший агитационный инструмент в руках борцов за Мировую революцию.