Онлайн книга «Пусть ярость благородная»
|
— Господа, – неожиданно тихим голосом сказал Наместник, – может, кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — Объяснить? – переспросил тот, что назвал себя капитаном первого ранга Карпенко, – Хорошо, можно и объяснить, ваше высокопревосходительство. Только сначала позвольте представить вам моих товарищей по общему делу… Наместник устало кивнул. — Представляйте, господин Карпенко, но объяснения потом должны быть исчерпывающими. Вперед шагнул высокий седоволосый офицер, затянутый в такой же, как и у Карпенко, мундир, причем Наместник нутром чувствовал, что мундир носили и его отец, и дед, и прадед… порода, одним словом. — Ваше высокопревосходительство, – отдал тот честь, – дозвольте представиться – капитан первого ранга, командир эсминца «Быстрый» Иванов Михаил Васильевич. Офицер, командующий караулом, козырнул Наместнику. — Ваше высокопревосходительство, дозвольте представиться – командир роты морской пехоты, майор Новиков Александр Владимирович. В данный момент бойцы моей роты заканчивают ликвидацию остатков гарнизона японской маневровой базы на островах Элиот. – Майор кивком головы изобразил поклон. – Честь имею! Из тени позади Карпенко вперед шагнул рослый мужчина в штатском. — Ваше высокопревосходительство, руководитель всего этого проекта Одинцов Павел Павлович. Алексееву этот человек, массивный как скала, чем-то неуловимо напомнил покойного Государя Александра Третьего – наверное, царь-Миротворец тоже выглядел бы так, если бы брил бороду. Выдержав паузу, Одинцов произнес: — Ваше высокопревосходительство и вы, господин капитан первого ранга, как старший по должности с принимающей стороны, прошу проследовать в корабельную кают-компанию, где вам будут даны исчерпывающие объяснения. * * * 14 марта 1904 года 22:25 по местному времени. Окрестности маневровой базы японского флота на островах Элиот. Кают-компания БПК «Адмирал Трибуц» Павел Павлович Одинцов. Сказать, что Наместник Алексеев был в шоке, это значит ничего не сказать… Все-таки дизайн «индустриальный модерн», характерный для второй половины двадцатого-начала двадцать первого века, изрядно отличался от модных поветрий тысяча девятьсот четвертого года. Мы еще не успели дойти до кают-компании, а гости уже были поражены… Ну хоть убей меня, но никто из местных побывавших у нас внутри не поверит в «американскую версию». Просто мозги у местных устроены немного иначе. Поэтому всех непосвященных в тайну придется держать подальше от кораблей. — Прошу Вас, Ваше высокопревосходительство, располагайтесь! – широким жестом Карпенко пригласил Наместника войти. – И хоть в кают-компании есть свой господин, мой старший помощник, он не будет в обиде, что я на некоторое время узурпировал его права. Как говорится, «в силу чрезвычайных обстоятельств». – Карпенко открыл встроенный в стену бар, по-морскому «погребец». – М-м-м, Ваше высокопревосходительство, вы что предпочитаете – русская водка, коньяк, виски? Тем временем Наместник с любопытством оглядывал интерьер кают-компании. Большой стол посередине, погребец и пианино в углу были знакомыми атрибутами. Но вот повсеместный на этом корабле яркий свет, непривычный дизайн мебели, состоящий из одних прямых углов, и большой прямоугольник темного стекла на стене – там, где на корабле российского флота повесили бы хорошую копию Айвазовского – вводили Алексеева в недоумение. |