Онлайн книга «Второй год новой эры»
|
Значит, их придется решать со светскими властями – то есть с главой клана госпожой Гвендаллион и князем Сергием ап Петром. И время в данном случае не ждет, потому что безумец может попытаться привести свое намерение в исполнение и попробовать кого-нибудь убить. Придя к определенному умозаключению, как и предсказывала Гвендаллион, отец Бонифаций поудобнее перехватил посох и без особого замаха врезал его навершием по лбу Эмриса. Много ли надо юному сопляку, чтобы на какое-то время уйти в поля счастливой охоты. А вот теперь можно кликнуть людей, чтобы связали грешника и охраняли до самого утра, когда состоится разбор дела. Никто не будет возражать против падения бывшего наследника, ибо многие, уже привыкнув к доброй госпоже, с содроганием представляли себе, как этот избалованный юноша становится их господином. 16 июня 2-го года Миссии. Ранее утро, временное становище клана Рохан. Шайлих, дочь госпожи Гвендаллион и покойного Брендона ап Регана (14 лет) С детства меня приучали к смирению перед Волей Божьей. Мне хотелось быть хорошей христианкой, и я много молилась, и Господь, как мне казалось, всегда поддерживал меня и направлял. Но с тех пора, как мы попали сюда, на Берег Мертвых, мое душевное равновесие сильно пошатнулось – мне часто казалось, что Господь отвернулся от нас. Мы терпели лишения и находились на грани отчаяния, не понимая, что произошло с нами и почему. Но отец Бонифаций вразумлял нас – он говорил, что это лишь испытания, которые Господь послал нам и которые нужно пройти с честью, не утратив веры, и что посланы они нам для укрепления духа. Отец Бонифаций, наш духовный оплот, был так убедителен… Он так искренне и горячо мог говорить о Господе и Его любви к нам, что все сомневающиеся преисполнялись раскаяния за свои колебания и слабость духа, что часто стали накатывать на нас. Нам повезло с пастырем – воистину он был нашим наставником в этом не очень хорошем положении. «Не впадайте в отчаяние, не вините никого, не поддавайтесь унынию и избегайте распрей, не позволяйте страху овладевать вашими душами и молитесь Господу нашему, который дал нам сии испытания, дабы закалить дух наш… – вдохновенно говорил он, и все внимали его словам, смиренно склонив головы, – смиритесь с волею Его, доверьтесь Ему – и Он устроит все по разумению Своему, и не оставит нас в страданиях и нужде… откройте сердца свои – и войдет туда любовь Божья, и познаете вы промысел Его… Ибо о нас радеет Отец Небесный, что путями Своими ведет нас через скорби к божественной благодати…» Мне часто казалось, что, если бы не отец Бонифаций, в нашем клане могла бы возникнуть вражда или бунт – ведь, оказавшись в отчаянном положении и к тому же в таком месте, где нет никакой власти и закона, люди выпускают наружу все плохое, что есть у них в душе. Нашему капеллану удавалось это предотвратить. Впрочем, несомненно, что все это у него получалось с Божьей помощью, так как обладал он сильной и искренней верой, которая пронизывала все его существо… Наверное, без его помощи моя матушка не смогла бы справиться с людьми и обустроить наш быт. Но это лишь мои предположения, которые я никогда не выскажу вслух. Ведь глава клана – все-таки она, моя мать, госпожа Гвендаллион. Она сильная и волевая женщина, но одними этими качествами в данных условиях все же не обойтись. Каков бы ни был ее авторитет, авторитет Господа всегда выше. И потому эти двое – матушка и отец Бонифаций составляют основу нашего клана, и весьма успешно управляют им в этих условиях, а Тревор-управляющий только доводит их распоряжения до людей и следит за их выполнением. Я вижу, как ей приходится нелегко, и потому не перестаю восхищаться моей матерью… Как бы мне хотелось быть похожей на нее! К сожалению, я вынуждена признать, что у меня совершенно другой душевный склад. Какие-то черты я, конечно, могу воспитать в себе, но все же мне всегда будет недоставать ее жесткости и решительности… Она кажется мне абсолютно бесстрашной, словно она сделана из железа. Я никогда не замечала в ней каких-то метаний; она будто заранее знает, что ей сделать или сказать… Но в то же время она добра и справедлива. Под твердой броней у нее сокрыто нежное и сострадательное сердце. Она умеет подбодрить и утешить, и руки ее теплы и ласковы… О матушка! Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя и выразить всю свою любовь к тебе? Этот гадкий Эмрис отвратительно ведет себя и говорит чудовищные вещи, но я, я никогда не умыслю дурного против тебя! |