Книга Народ Великого духа, страница 51 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Конечно, тут, в прохладной Европе ледникового периода, не произрастали растения, из которых изготавливают хну или басму, но зато аборигенам были знакомы следующие материалы для «живописи»: белая краска на основе каолиновой глины, черная – на основе сажи, желтая – природная охра, красная – пережженная охра. Для набирающего ход текстильного производства в «лаборатории» мадам Патриции Базен (в девичестве Буаселье) готовились красители растительного происхождения. Петрович, собираясь в доисторическое прошлое, закачал на ноутбук, помимо прочего, и справочник по различным полезным растениям. Зеленую краску в этой лаборатории получали из листьев обыкновенной бузины, желтую – из коры яблони, красную – из корней подмаренника, более холодолюбивого, чем марена обыкновенная, а синюю – из стеблей плауна.

От такого многоцветия даже глаза разбегались, но рисунок, нанесенный минеральными пигментами, смывался при первом же купании в речке. А вот растительные краски для текстильного производства были гораздо более стойкими, и нанесенный ими узор сходил только вместе со слоями обновляющейся кожи. Производство растительных красителей было еще экспериментальным, их количество – небольшим, поэтому по большей части местным модницам для раскрашивания приходилось довольствоваться минеральными красками на жировой или водяной основе.

Но по особо торжественным случаям (обычно перед свадьбой) разрешалось взять немного текстильной краски, чтобы расписать счастливую невесту с ног до головы. Если у девушки нет свадебного платья, то пусть хотя бы будет свадебная роспись по телу. Кстати, эти же краски использовались и при окрашивании волос (вот заразная мода). Стрижкой при этом занималась одноклассница Камиллы по имени Полин Денев, худенькая светловолосая девочка в больших очках. Эти очки и были ее самой большой ценностью и самым большим беспокойством, потому что стоит им разбиться или потеряться – и Полин останется слепой как сова в яркий солнечный полдень.

Вообще-то первоначально Марина Витальевна была против существования салона красоты даже на общественных началах, но ее охранительский пыл быстро остудил главный шаман племени Огня.

— Пойми, Витальевна, – сказал он, – мы отогнали от этих девочек призраки голода, холода и безвременной смерти, одели и обули их так, как не одеваются ни в одном другом клане, а также дали им крышу над головой и чувство собственного достоинства. И вот теперь, наконец почувствовав себя людьми, они распустились как цветы на солнце и, как любые нормальные женщины, потянулись к красоте. А раз так, то пусть цветы цветут у них не только в душе, но и на теле.

— Эстет! – проворчала Марина Витальевна и больше не возражала, тем более что краски, применяющиеся для «голографии» (росписи голого тела), не были токсичными и едва ли могли вызвать аллергию.

С той поры, в связи с большой численностью женского населения, в будни салон красоты функционировал после обеда, а в предпраздничные и субботние дни – полный световой день. Талоны на посещение этого заведения были именными и выдавались девушкам в качестве награды за хороший труд, а также в качестве одного из свадебных подарков. Единственное условие, какое Петрович поставил хозяйке этого заведения – роспись должна быть позитивной и жизнеутверждающей, и ни в коем случае не должна затрагивать лицо. Умеренный макияж – да, боевая раскраска – нет! И никаких сатанинских или просто пугающих рисунков ни на какой части женского тела. Птицы и цветы – да, черепа и скелеты – нет. Как бы ни просили некоторые клиентки.