Онлайн книга «Народ Великого духа»
|
Итак, через раздавшийся в толпе коридор темные жены Андрея Викторовича Санрэ-Соня и Илэтэ-Ира, а также четыре хмурые женщины-волчицы, все вооруженные дубинками, ведут к месту будущего суда подозреваемых в организации бунта. Они идут, не поднимая головы, чувствуя на себе осуждающие взгляды собравшихся. Щенкам-волчатам всего по четырнадцать-пятнадцать лет, они худы, раздеты донага и связаны, а некоторые еще и жестоко избиты, но все равно красивы какой-то дикой красотой. На протяжении многих поколений клан Волка брал в жены своим охотникам самых красивых и здоровых девушек из числа тех, до кого мог дотянуться, и вот теперь результат этого отбора налицо. Длинные руки и ноги (что очень важно на охоте) правильные, почти европейские, черты лица. Гуг рядом с этими красавчиками покажется едва ли не питекантропом. Но Гуг – это прямая честная душа, а молодые волчата полны неистовой злобы. Чтобы подозреваемые не могли бежать, на их ноги наложены путы. Эти веревки позволяют делать только небольшие шаги, но охранницы и не торопят подследственных. Туда, куда их ведут, они всегда успеют. Длинная широкая скамья из толстых досок прочно покоится на земле, рядом стоит Алохэ-Анна с обнаженным мачете в руках, а также ее ассистентки Ваулэ-Валя и Оритэ-Оля. Все три полуафриканки из одежды имеют на себе только маленький передничек из кожи; и с ног до головы девушки покрыты белой каолиновой росписью. Одним своим видом они вызывают мороз по коже. Все присутствующие понимают, зачем здесь все это. Разоблаченных преступников будут класть на скамью лицом вниз, после чего одна младшая полуафриканская жена шамана будет садиться казнимому на плечи, вторая на ноги, а Алохэ-Анна ноздри которой уже сейчас раздуваются от возбуждения, одним ловким ударом мачете будет отсекать приговоренному голову. Потом тела погрузят в УАЗ и отвезут к берегу реки, а уж там действительные и будущие жены Андрея Викторовича, стоя на недавно установленных рыбацких мостках, покидают их в вечно текущие воды, которые сомкнут над ними свои объятия, вычеркнув навсегда их имена из книги живых… Со стороны других членов племени к раскрытым заговорщикам не наблюдалось ни малейшего сочувствия. Новость об украденных с кухни священных стальных ножах разнеслась по племени еще вчера вечером, а чуть позже стало известно и о визите вождей в казарму подростков-волчат. Разговоры о том, что волчата хотели то ли бежать (но вот только куда, кому они нужны), то ли убить вождей и устроить в племени переворот, всколыхнули общество. В первую очередь обеспокоились их же соплеменницы-волчицы, которые только-только привыкли к тому, что они такие же люди, как и все остальные, и что к их нуждам и пожеланиям тоже следует прислушиваться. И совершенно неважно, шла речь о недавних вдовах, рожденных в других кланах, или об урожденных волчицах – девушках, еще не побывавших замужем. Обратно в кошмар клана Волка не хотелось никому. Провальной всю эту затею делало еще и то обстоятельство, что осуществить переворот пытались не взрослые охотники, а щенки-подростки. Осенью, когда начнется ход лосося, клан, где вместо охотников глупые щенки, смогут задавить даже Северные Олени вождя Ксима. Поэтому взгляды, которыми волчицы сопровождали своих бывших соплеменников, были испуганными и ненавидящими. Лани и полуафриканки относились к неудачливым мятежникам несколько спокойнее, так как верили в силу и мудрость вождей (а самое главное, шамана Петровича), но и они не могли обещать этим молодым людям ничего, кроме гнева и ярости, и приготовления к заслуженной казни выглядели в их глазах более чем уместными. Изгнать из клана можно одного или двух негодяев, но когда их целых два десятка и можно предполагать, что лето позволит им продержаться достаточно долго, чтобы попытаться отомстить – то в этом случае только смерть может быть заслуженным воздаянием за задуманное преступление. Ни малейшего намека на поддержку не читалось ни на одном лице. Смерть, и только смерть. |