Книга Народ Великого духа, страница 99 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И вот, когда римляне почти закончили перестроение из походного в боевой порядок, из середины строя чужаков вдруг вышел мужчина средних лет с чуть седоватой бородой и в коричневом балахоне и, перейдя через ручей вброд, быстро пошел навстречу римлянам. Подойдя шагов на сто к римскому строю, он поднял руку в приветственном жесте и заговорил на испорченной варварским выговором, но вполне понятной латыни.

— Мир вам, добрые незнакомцы, – только и успел сказать этот человек.

— Они говорят о мире, а значит, они слабы, – сказал военный трибун старшему центуриону, криво ухмыляясь в горделивом осознании своего превосходства. – Прикажи убить сначала этого наглеца, забросав его пилумами, а потом убейте и всех остальных. Пусть знают, что мы совсем не добрые люди.

Гай Юний Брут плечами пожал, но команду отдал. Несколько легионеров выскочили из передовых рядов средней когорты и, подбежав к незнакомцу в балахоне на бросок копья, метнули в него свои пилумы. Первые три пролетели мимо, а четвертое ударила чужака в правую сторону груди. Он пошатнулся и упал навзничь.

Над строем чужаков раздался горестный вздох.

— Вперед и только вперед! – скомандовал Секст Лукреций Карр своим солдатам. – Покажите этим недоумкам, как могут сражаться римские легионеры!

Римляне быстрым шагом двинулись вперед, готовясь перейти на бег. Они уже предвкушали легкую победу, будучи солидарными со своим командиром в его беспечной уверенности… Но что это?! В центре и по обоим краям строя чужаков запорхали огненные бабочки и раздался резкий прерывистый грохот, ни на что не похожий и от того повергающий в растерянность. С изумлением озираясь вокруг, легионеры стали валиться с ног как подкошенные невидимой гигантской косой.

Тогда же и там же.

Андрей Викторович Орлов – главный охотник и военный вождь племени Огня.

Со стороны отца Бонифация идти и заговаривать легионеров на мир было чистейшей воды художественной самодеятельностью и авантюрой. Знал бы я об этом его намерении – запретил бы категорически. В любом случае вместо мира получилось нечто прямо противоположное, и едва священник рухнул с пилумом в груди, как я, сидя на земле перед установленным на треноге пулеметом Браунинга, указательным пальцем надавил спусковой крючок вверх (на станкачах Браунинга именно так). Пулемет отозвался яростным «трата-та-та-та» и повел строчку очереди поперек строя набегающих на меня легионеров. Руки и глаз, который алмаз, сами вспомнили, что положено делать в таком случае. Да, бывших спецназовцев не бывает и мастерство не пропьешь… Мгновение спустя на голос моего пулемета отозвались станкачи Петровича и деда Антона, а еще чуть позже – ручники Оливье и Роланда; и мы впятером, под аккомпанемент резких щелчков винтовочных выстрелов, которыми римскую сволочь приветствовали волчицы и полуафриканки, начали творить Большое Смертоубийство. Око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь.

Но даже пулеметные очереди не смогли до конца остановить наступательный порыв римских легионеров. Окончательно они встали, только напоровшись на два ряда колючей проволоки, протянутой на колышках вдоль русла ручья на уровне ровно посередине голени. Видимо, реальность, данная им в ощущениях, оказалась несколько отличной от запланированного результата этой атаки, потому что те из них, что еще оставались на ногах, пока мы перезаряжали пулеметы, развернулись и бросились наутек в сторону леса. И тут от опушки раздался крик на латыни и несколько коротких очередей поверх голов.