Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 51 – Александр Борисович Михайловский

Отдельно, без свидетелей, младший прогрессор побеседовал с каперангом Толбузиным, поблагодарил за верное понимание присяги и дворянской чести и попенял за недонесение.

— Понимаете, Никифор Васильевич, - сказал Сергей-младший, - на то, чтобы пырнуть ножом спящего человека, много ума и храбрости не требуется. Для этого нужна только подлость натуры и заряд злобы, которыми наш пациент обладает в избытке. При этом первой жертвой господина Нечаева могли стать как раз вы сами, ибо превратились в злейшего врага этого властолюбивого недоумка, сначала отоварив этот персонаж в бубен, а потом на пальцах разъяснив всю низость и подлость его натуры.

— Сергей Васильевич, я признаю справедливость ваших упреков, - вздохнул бывший командир «Азии», -но мне так не хотелось быть замешанным в доносительство. И потом, про возможность удара ножом я даже не подумал, предполагая, что господин Нечаев продолжит искать себе возможных сообщников, каковых на этом корабле попросту не имеется. Мои офицеры в вопросах чести и верности присяге не менее щепетильны, чем я сам, а матросы и прочие рядовые служители с моего бывшего корабля, оказавшись под вашим командованием, почитают себя очутившимися прямо в раю. И опять же присяга, скрепленная крестоцеловальной клятвой, для них не пустой звук.

— Ну хорошо, Никифор Васильевич, - кивнул младший прогрессор, - можете считать, что я вам наедине, без свидетелей, сделал устное замечание, не ради того, чтобы как-то наказать вас или умалить ваш авторитет, а лишь затем, чтобы вы не совершали больше похожих ошибок. Мало ли кого нам пришлют в следующем забросе, а ведь там могут оказаться персонажи гнуснее и властолюбивее господина Нечаева.

— У вас в Аквилонии уже были подобные случаи? - спросил Толбузин.

— В том-то и дело, что были, - вздохнув, ответил Сергей-младший. - Для некоторых людей наше общество всеобщей справедливости неприемлемо категорически, и от таких людей нам приходится избавляться без малейших колебаний. Чаще всего все заканчивалось изгнанием в окружающую среду, но однажды дело оказалось настолько серьезным, что нам пришлось начать рубить мятежникам головы. Первые двенадцать монахов отца Бонифация образовались из бывших заговорщиков, искренне раскаявшихся после казни главарей, и помилованных по просьбе нашего доброго священника. Именно поэтому «волчица» Илла, слышавшая ваш разговор, восприняла его с такой серьезностью и подняла тревогу, не дожидаясь утра.

Немного подумав, каперанг Толбузин сказал:

— Я хотел бы просить вас, Сергей Васильевич, сделать так, чтобы в виду молодости преступника и невозможности осуществления его намерений ваш приговор ограничился изгнанием, без доведения дела до смертной казни.

— Я посмотрю, что тут можно сделать, хотя ничего не обещаю, - ответил тот, - все зависит от поведения подсудимого. Кстати, развейте мое незнание - скажите, у вас там были крепостные?

— Какие уж там крепостные у младшего сына младшего сына... - вздохнул урожденный Рюрикович. - Был один слуга, да и тот помер пару лет назад. Гол я был как сокол, и жил исключительно на офицерское жалование. А других среди господ офицеров нашего корабля и нет. А деревеньку-другую государыня могла мне пожаловать либо при выходе в отставку в дополнение к инвалидному пенсиону, либо на радостях после большой победы, вместе с орденом...