Книга Рандеву с Варягом, страница 127 – Александр Борисович Михайловский

— Очень хотелось бы поучаствовать в таком допросе, - Познанский с нескрываемым профессиональным интересом посмотрел на набычившегося эсера. - Александр Васильевич, а как это все примерно будет выглядеть?

— Наберитесь немного терпения, и скоро все увидите своими глазами. - Я кивнул старшему лейтенанту Бесоеву, и тот, достав из под стола маленький серебристый чемоданчик с "малым джентльменским набором для допросов", выложил на стол одноразовый шприц и одну ампулу. Губы "товарища революционера" скривились в иронической усмешке. Господин Бронштейн еще не ведал - насколько глубоко он попал в то, что у них в местечке называется "тухесом".

Мгновение, и один из бойцов ассистирующий старшему лейтенанту взял руку террориста на болевой прием, а второй накинул ему на предплечье резиновый жгут. Секунда и "лекарство" введено прямо в вену. Это была инъекция пентотала, чаще всего именуемого в народе "сывороткой правды". Выждав, когда препарат подействует, я начал задавать вопросы "товарищу Грозному".

В общем, ничего нового я от него не узнал. Все было так, как мы и предполагали. О том, что японцы щедро финансировали деятельность российских революционных и оппозиционных организаций, мне было известно давно. Согласно историческим источникам это было 35 миллионов тогдашних долларов. Сумма огромная по тем временам. Достаточно сказать, что она была равная стоимости нескольких боевых кораблей 1-го ранга. Помимо японцев щедро субсидировали революционеров и американские банкиры, также передавшие на подрывную работу в России многие миллионы долларов. Особо отличился здесь некий Яков Шифф - владелец банкирского дома "Кун, Лееб и К^о" в Нью-Йорке. Таким образом, общая сумма субсидий, направленных "на революцию" в России, составила не менее 50 миллионов долларов.

Лидеры Партии социалистов-революционеров, получив солидный денежный куш от японцев, приложили все силы для того, чтобы его отработать. Так "товарищ Грозный" вместе с двумя другими своими земляками-однопартийцами и оказался в компании капитана японской разведки, который организовал нападение хунхузов на спецпоезд. По словам японца, в составе, который надо было перехватить, ехали важные царские сановники. Их захват - в крайнем случае, уничтожение, имело бы большее значение для борьбы с "проклятым самодержавием", чем убийство нескольких губернаторов. Чем пассажиры спецпоезда были так ценны для японской разведки, эсер не знал. Похоже, что его использовали втемную.

Выяснилось, что у бандитов все не заладилось с самого начала. Сперва, неожиданная стойкость стражников, охранявших разъезд, которые отстреливались буквально до последнего патрона. А потом и наше появление, которое застало бандитских атаманов врасплох, и в котором они, потеряли голову, в буквальном смысле этого слова.

Из всего, сказанного нашим пленником, только одно вызвало у нас особый интерес. Бронштейн сообщил, что самый главный японец незадолго до нападения на поезд встречался с неким важным господином европейской внешности. О чем они говорили, пленник сказать не мог, потому что беседа шла на английском языке. Эсер сумел запомнить лишь несколько слов: "Антонова" и "Эбергард". Так что наши предположения о том, что в ближайшем окружении Наместника Алексеева не все благополучно, и некто имеет доступ к самой конфиденциальной информации, получило еще одно подтверждение.