Книга Рандеву с Варягом, страница 169 – Александр Борисович Михайловский

19 (6) февраля 1904 года, 06:45, станция Байкал, поезд литера А.

Великий князь Александр Михайлович

Господи, прости нас грешных и помилуй! Бедные Ники и Аликс, прости их, Господи! Это наказание всем нам, за нашу спесь, жадность и эгоизм, ибо только у края пропасти начинаем мы каяться, когда ничего уже нельзя изменить. Хоть лично мне за себя не стыдно, в братоубийстве не участвовал, не изменял, не предавал, но ведь и предотвратить ничего не смог, не уберег и не сохранил. Дед наш покойный, Император Николай I, наверное, от позора в гробу перевернулся. Правнук его от престола отрекся - частной жизни захотел. Эх, Ники...

Хотя, на Сенатскую площадь, получается, идиоты выходили. А если бы так, ворвались в Зимний, и нож к горлу - отрекайся, а то и тебя и жену с детьми порешим. Павла I, вообще табакеркой по голове без церемоний шандарахнули. - А наш Мишкин?! Он-то должен был знать, что власть нужно принимать немедленно, ибо не может Россия без самодержца. И жизнь кончил через это, даже могилы его не осталось. Двое подонков, пристрелили его по подлому, как собаку. Вот и сидит он, голову повесив, позор неимоверный.

Нашим нынешним боярам власть только дай, и даже теперешний хаос покажется образцовым порядком. А потом, кто дальше, тот и больше. А просвещенная Европа?! - Какое коварство и цинизм! С такими союзниками, как британцы и французы, нам и никаких врагов не надо. Угораздило же Ники вляпаться в эту Антанту. Или это Аликс постаралась, уговорила на союз с милой доброй Англией? А там, у джентльменов, доброты примерно столько же, сколько у подколодной змеи.

Надо что решать и немедленно. Если эти люди посланы к нам для того, чтобы изменить судьбу, то, тогда да, надо брать и менять. Только сперва хорошо бы выяснить, каким способом они хотят изменить историю, и в какую сторону? Что при этом будет с нами, и не окажется ли лекарство страшнее болезни? А то получится, что думали о том, что хуже быть не может, а выяснится, что может... Поговорим...

Я поднял голову, и сказал, - Да, вот так, - с разбегу, да и мордой в говно... Так, кажется, у Толстого? - Государь доигрался, да и я, как и все остальные, тоже хорош, - я посмотрел на наших гостей из будущего, пытаясь понять, - о чем они думают. - Не вышло. Лица их были непроницаемы, а губы сжаты.

Я вздохнул, - Ну что же, господа, считайте, что я вам поверил. Только, давайте разговаривать абсолютно серьезно. Поскольку такого безобразия, какое вы нам только что показали, надобно будет избегать всеми силами, - меня еще раз передернуло, - то я, как лицо облеченное доверием Государя, должен буду отправить ему телеграмму о сегодняшней встрече с вами со всеми подробностями. Решать что делать, конечно, Его Величеству, но, поверьте, мнение любого из нас может оказать большое влияние на его решения.

— Знаю, Ваше Императорское Высочество, - кивнула мне полковник Антонова, - если Его Величество Император Николай II кому и доверяет, то вам четверым, пожалуй, больше, чем другим.

— Уважаемая Нина Викторовна, - кивнул я в ответ, внутренне усмехнувшись, - чтобы вы не ломали голову над нашим титулованием, давайте в дальнейшем, по крайней мере, с глазу на глаз, обойдемся без чинов и титулов. Так нам и вам будет проще.

Сказал, а сам подумал, - Вот уж, для меня лично сословные различия не были никогда барьером для деловых отношений Да и стоит ли нам, Романовым, зазнаваться после всего увиденного - не знаю. Михаил к таким вещам тоже равнодушен, а Ольгу высший свет и вовсе почитает, чуть ли не юродивой, за то, что в своем имении нянчится с крестьянскими ребятишками, и учит их грамоте. Сам слышал, как Великий князь Владимир Александрович, говаривал со смехом, - Да Ольга у нас вообще с "краснинкой"?! - Ой, не стоило ему так, она все-таки любимая сестра Ники. Вот, Ники недавно и законопатил его в Туркестанский округ, с перспективой особо опасной войны...