Онлайн книга «Война за Проливы. Решающий удар»
|
Четвертым претендентом был представитель испанской ветви Орлеанского дома, Антонио Мария Луис Фелипе Хуан Флоренсио де Орлеан и Бурбон – четвертый герцог Галлиера. Шумный, безответственный и пустой человек, обремененный большим количеством долгов, он находился в разводе с законной супругой, не пожелавшей терпеть его выходки. У людей из ГУГБ, занимавшихся организацией этого саммита, возникло стойкое желание пристрелить этого человека без суда и следствия, навсегда покончив с этим делом, но такое решение было только во власти российского императора. Пятый претендент происходил из Бразилии. Гастон Орлеанский, супруг наследной бразильской принцессы Изабеллы, участник Парагвайской войны 1864-70 годов, маршал Бразилии, любимец солдат и простой публики. Никогда не претендовал на французский престол, а следовательно, не подвергался изгнанию, обязательному для всех принцев-претендентов. С 1886 года, когда в Бразилии военными была свергнута монархия, находился в изгнании, проживая в своем французском поместье на территории Нормандии. Замыкали список представители самой младшей ветви династии Бонапартов (более старшие ветви по мужской линии к началу двадцатого века попросту вымерли). Шестым кандидатом был принц Виктор Бонапарт, претендующий на французский престол под именем Наполеона Пятого, а седьмым – его младший брат, принц Луи Бонапарт, отыскавшийся аж в Российской империи, где он служил в чине генерал-майора гвардии. И все. Прочих представителей некогда правивших во Франции династий либо не удалось отыскать, либо они наотрез отказались принимать участие в этом балете тщеславия. Как и во всяком конкурсе, было тут и жюри – состояло оно из трех главных монархов Континентального Альянса. Бельгийский король, удовольствовавшись прирезкой к Бельгии восьми с половиной департаментов севера Франции (западная половина департамента Па-Де-Кале отошла к Британии), в дальнейших прениях решил не участвовать. А зачем? И так хорошо. Кто бы там ни стал хозяином владений южнее бельгийской границы, ему никогда не дадут набрать такую мощь, чтобы он мог оспаривать образовавшийся статус-кво. Собственно, Францию для того и нарезают на ломтики будто колбасу – чтобы ни один политик на этой территории и помыслить не смел о возможном реванше. Впрочем, о таких подробностях никто из конкурсантов осведомлен не был. Они думали, что королем Франции, в соответствии с заявлениями глав Континентального Альянса о неукоснительной приверженности монархическим принципам, назначат кого-то из них, и не думали, что шанс обрести корону имеют почти все, за исключением, пожалуй, самых малопригодных для этой деятельности образчиков человеческого рода. «Почти все» – это потому, что когда генерал Антонова изучила дело испанского инфанта Антонио (как его там) де Орлеан и Бурбон и посмотрела на этого человека вживую, у нее сразу возникли резкие, хотя и оправданные, возражения против этой кандидатуры – и она тут же доложила о них императору Михаилу. — Нет, нет и нет, – сказала она, – Михаил Александрович, да вы только посмотрите на этого разряженного шимпанзюка. Мот, гуляка, жуир и бабник, в долгах как шелках. Жена от него из-за такой жизни ушла, бедняжка, и даже любовнице настолько осточертели его выходки, что она треснула эту образину по морде зонтиком и выбила несколько зубов. Такой моментально разорит доверенное ему государство, доведет его до революции, а восстание разъяренного плебса подавлять придется уже нам… |