Книга Война за Проливы. Решающий удар, страница 61 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Итак, в тот момент, когда Бельфор окончательно падет, перед французами замаячит перспектива германского обхода с юга, к тому же рассекающего страну на две половины. Война и без того пошла уже поперек всяких планов, а тут еще и это. Второе Бюро (которое в очередной раз жестоко обманулось) докладывает, что вдоль немецко-бельгийской и немецко-люксембургской границы стоят немногочисленные резервисты с однозарядными винтовками Маузера образца 1871 года (примерный аналог нашей «берданки»). Бог весть как этого удалось добиться сотрудникам военной разведки кайзеровской Германии, но им все же удалось обвести французских шпионов вокруг пальца. Кроме того, к тому времени собственной жизнью начал жить миф о том, что германская оборона в Эльзасе и Лотарингии так прочна, потому что там собраны все наличные немецкие войска. Генерал Пикар в первую очередь убедил в этом себя, а потом и остальных. Так заблуждение превратилось в предубеждение, а затем и в догму.

Дольше всего под натиском генералов продержался премьер Клемансо, которому совершенно не нравилась идея нанесения удара через Бельгию. Уж больно скользкой в политическом смысле была эта дорога. Но чем дальше заходило кровавая мясорубка на границе Эльзаса и Лотарингии, тем очевиднее становилась мысль, что так продолжать воевать просто нельзя. Еще пара месяцев таких отчаянных атак – и французская армия просто закончится. Можно, конечно, призвать в армию старшие возрасты и подвезти туземные войска из колоний, но немцам, которые имеют неуязвимый тыл в виде Российской Империи, спешить совершенно некогда. Они могут сидеть в своих окопах хоть двадцать лет, истребляя французскую нацию до последнего человека, а потом пойти и забрать себе опустевшую землю. Посол Французской Республики в Российской Империи Морис Бомпар в отчаянии бомбардировал Париж телеграммами о том, что нарушение бельгийского нейтралитета чревато тяжелейшими последствиями, но месье Пикар и другие генералы уже закусили удила. Мол, или все, или ничего.

Таким образом, вечером четвертого августа Жорж Клемансо выступил с заявлением, что Французская Республика вынуждена частично нарушить вечный бельгийский нейтралитет, чтобы совершить обход германских позиций и ударить проклятых бошей во фланг, а то уж слишком прочно стоит их оборона. Мол, никакого насилия и враждебности по отношению к бельгийским властям французы не проявят, просто пройдут через ее территорию, и все. Семидесятитрехлетний бельгийский король-делец Леопольд Второй, знаменитый своим покровительством торговле и промышленности, а также зверской колониальной деятельностью в Конго (от которой приходили в возмущение даже такие выжиги как англичане), от этого известия о частичном нарушении нейтралитета схватился за сердце и рухнул на пол как подкошенный. Король умер, – объявили доктора, осмотревшие августейшую тушку, – болезнь Святого Кондратия.

Следующим королем становился племянник Леопольда, Альберт, всходя на трон под номером «один». Страна молодому королю досталась не в лучшем состоянии, да еще накануне войны. Его предшественник выстроил мощные, почти неприступные, крепости в Льеже, Намюре и Антверпене, но армия в стране была откровенно плохая, набираемая по жребию, как во времена рекрутских наборов, к тому состоятельные люди могли нанимать вместо себя так называемых «заместителей». И нанимали, потому что простые бельгийцы считали солдат потенциальными ворами и убийцами, а офицеров – разряженными бездельниками, ведь вечный бельгийский нейтралитет, под объявлением которого подписались главные европейские державы, защищает страну не хуже любой армии.