Книга Война за Проливы. Решающий удар, страница 88 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

После того разговора я посмотрел на себя со стороны – и понял, что за четыре с небольшим месяца, прошедших со дня моего прибытия на железнодорожный вокзал в Софии, в корне изменился не только сербский наследный принц Георгий, приобретя определенную толику политической мудрости и широту кругозора. Нет, на самом деле самые бурные пертурбации претерпел поручик Карагеоргиевич – ему довелось узнать, чем мужество и отвага взрослого мужчины и бойца отличаются от юношеской лихости и безрассудства. И Вячеслав Николаевич был прав: значительную роль в этих преобразованиях сыграло мое занятие рукопашным боем – сначала со специальными инструкторами на базе морской пехоты в Ораниенбауме, а потом и с фельдфебелем Неделей, большим знатоком разных хитростей и уловок.

Рукопашный бой – это не драка, в которую можно ринуться, направо и налево размахивая кулаками; тут важно не только знание приемов, но еще выдержка, расчет и предвидение того момента, когда противник на мгновение станет особенно уязвим. Все это можно применять не только в бою, но и в политике, и при планировании военных операций (чем, как я понимаю, Вячеслав Николаевич и переигрывает наших местных генералов). Уж на что силен (я бы даже сказал, могуч) Апис-Димитриевич – а мастер рукопашного боя, уступающий ему во всем, кроме владения искусством рукомашества и дрыгоножества, уложил бы его за пару приемов. Как тут говорят, «большой шкаф громче падает».

Точно так же рухнул, с грохотом развалившись на несколько частей, громоздкий шкаф Австро-Венгерской империи. Вместо затяжной, кровопролитной войны, какой она виделась еще совсем недавно, произошло нечто подобное стремительной летней грозе, когда поражение империи Габсбургов обозначилось уже после двух недель боевых действий. Теперь перед нами еще один комод – Османская империя. Сорок лет назад ее не дали добить сплотившиеся вокруг Бисмарка европейские державы, но сегодня Франция и Австро-Венгрия отошли в небытие, а Германия и Британия – на нашей стороне. Такому генералу как Вячеслав Николаевич (не зря его сделали Главнокомандующим) несложно будет обрушить и эту конструкцию. Да-да – недаром мы третий день лазаем по окопам первой линии, высматривая различные уязвимые места в турецкой обороне. И вместе с нами ходят не только командиры болгарских воинских частей и начальники дивизий, занимающих этот участок фронта, но и русские офицеры-артиллеристы, которые в решающий момент обрушат на головы неразумных осман многотонный град из огня и металла.

Турецкий сераскир собрал во Фракии основные свои силы – миллион солдат и офицеров, из которых кадровых аскеров низама не более двухсот тысяч, а остальное – срочно мобилизованные ополченцы редиф^[24]. Все эти войска несколькими группами были размещены вдоль дороги Андрианополь-Стамбул. Самая крупная, Андрианопольско-Лозенградская группировка насчитывает полмиллиона штыков, за ней в Люлебугазе резерв – сто тысяч штыков, еще дальше – Чаталжинская позиция, чей гарнизон которой составляет двести тысяч аскеров и еще столько же размещено в самом Стамбуле.

Вячеслав Николаевич говорит, что весь расчет от такого построения заключается в том, что мы последовательно будем толкать османские войска к Стамбулу, пока не дотолкаем их до Чаталжи, где нам планируют дать последний и решительный бой. А в случае, если не поможет и это, султан Абдул-Гамид решил пригрозить нам резней всего христианского населения, находящегося во власти осман, в какой части этого ужасного государства они бы ни проживали. Об этом докладывает разведка – и русская и болгарская; об этом знают и наши командующие – в первую очередь, Вячеслав Николаевич и адмирал Ларионов.