Книга Война за проливы. Операция прикрытия, страница 157 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ну вот, – потухшим голосом сказал Франц-Иосиф собравшимся на его зов, – наше дело совсем плохо. Четвертого июля на рассвете истечет срок ультиматума русского императора – и тогда для нас разверзнутся врата ада. Отдавать Боснию с Герцоговиной тоже бессмысленно, потому что тогда у нас восстанут остальные провинции, за исключением чисто немецких и чисто венгерских. Ты уж извини, мой дорогой Франц Фердинанд, но соплеменники твоей жены будут в первых рядах. Я же знаю, что они называют меня «старик Прогулкин», а тех, кто кричит здравицы в мою честь, считают душевнобольными. Да-да, именно так…

— Выводить войска из Боснии уже поздно, – хмуро брякнул Франц Конрад фон Хётцендорф, – многие части находятся в осаде, а территориальные батальоны, в которых преобладал славянский элемент, частично перешли на сторону мятежников. Теперь та же зараза постепенно перекидывается и на соседние местности. В условиях гористой, поросшей лесом территории, война с сербскими бандами крайне затруднительна, тем более что они хорошо вооружены, а их главари прошли обучение в русских и сербских военных школах.

— Вот видишь, мой дорогой наследник, – со старческим дребезжанием в голосе сказал Франц-Иосиф, – никаких реформ после меня ты уже совершить не успеешь. Штыки русских солдат спасли нашу империю во времена моей молодости, и они же отправят ее в могилу. Без этого мы бы еще потрепыхались, а при той ненависти, что к нам испытывает русский император, никаких перспектив у нас, увы, уже нет.

— В нынешней ситуации, – твердым тоном произнес министр иностранных дел Алоиз фон Эренталь, – мы оказались в полной политической изоляции. До наших бед никому нет дела. Германия готовится повторить свой подвиг сорокалетней давности и расправиться с Францией. Франция, соответственно, подобно загнанной в угол кошке готовится защищать свою жизнь зубами и когтями. Великобритания решила вступить в противоестественный для своей прежней политики альянс с Россией и Германией, а Италия и прочие страны поменьше, как настоящие шакалы, только и думают о том, что они смогут получить при разделе нашей империи и, пожалуй, еще Франции. Уж очень итальянцам нравится Марсель и Лион. На этот раз дипломатия, думаю, будет бессильна, поскольку единственный наш искренний союзник – Турция, и сама она не на жизнь, а на смерть сражается с бесчисленными болгарскими полчищами.

— В Румынии, – коротко сказал Франц Конрад фон Хётцендорф, – объявлена всеобщая мобилизация. В воздухе пахнет кровью и порохом, а мы уже не успеваем ничего. Для завершения мобилизации и переброски свежих контингентов к границе потребуется еще не менее двух недель, но очевидно, что этого времени у нас уже нет.

— Мой дорогой Франц, – сказал начальнику генерального штаба наследник престола Франц Фердинанд, – сумели ли вы хоть что-нибудь сделать с той уязвимостью напротив позиций корпуса, на которую я указывал вам еще при прошлой нашей встрече?

— За столь короткое время, – ответил тот, – ничего серьезного предпринять не представлялось возможным. Прямо на острие удара корпуса Бережного находится наша сотая пехотная дивизия, и все, что мы успели – это подкрепили ее несколькими батальонами венгерского гонведа. Также гонведом усилены заслоны на перевалах в Татрах, а в окрестностях Прессбурга создан тренировочный лагерь для мобилизованных со всей территории Транслейтании. При этом нам не следует забывать, что с началом боевых действий удары на нас посыплются буквально со всех сторон, а посему необходимо уделять внимание и укреплению иных направлений.