Книга Война за проливы. Операция прикрытия, страница 62 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В Сербии, как пишут газеты, тоже готовятся к предстоящей войне. Там объявлена всеобщая мобилизация, и мужчины с радостью встают под знамена моего отца. Как бы я хотел быть там, и в рядах своего полка, вступать на оккупированную пока турками землю Косовского края! Объявлена мобилизация и в Греции, Болгарии и Черногории. Только в Греции народ бежит от армии как от огня, а в братской нам Черногории мобилизация вышла стихийной. Мой дед (по матери) Никола Первый Черногорский не знает, что ему и делать, когда к нему явился весь его народ и требует вести его на врага. Вячеслав Николаевич говорит, что так, пожалуй, война начнется сама собой, а не по общему сигналу, ведь очень скоро черногорцам надоест ждать – и их армия сама вторгнется во вражеские пределы. Ну что же – чему быть, того не миновать… Черногорцы всегда были такими буйными и неукротимыми, и я это знаю, быть может, лучше других. Если прямотой характера я пошел в своего отца Петра Карагеоргиевича, то буйный темперамент достался мне от матери, дочери князя Николы Черногорского.

В Болгарии мобилизация, как и в Сербии, идет спокойно и по плану. Из всех стран Балканского Союза она выставляет самое большое войско и берет на себя основные тяготы войны, поскольку именно против нее стоят три турецких армии из четырех. Вячеслав Николаевич говорит, что у некоторых может возникнуть желание обмануть братьев-болгар, и в то время как они ведут тяжелые бои с главными вражескими группировками, продвинуться на незапланированные рубежи, после чего заявить: что с бою взято, то свято. Греки очень не хотят отдавать болгарам Салоники, а некоторые наши сербские политики – вообще всю Македонию. Зачем она им – при том, что большая часть населения хочет именно в Болгарию, – мне решительно непонятно. Правда, наших политиканов способен удержать в узде господин Диметриевич, который, сталкиваясь с действительно серьезными людьми, сам становится серьезен до невозможности, а вот со стороны греков юному царю Борису следует ждать разных пакостей.

— Не надо бояться за Бориса, – в ответ на мое беспокойство сказал господин Бережной, – рядом с ним адмирал Ларионов, а с ним греки не забалуют. Государь-император уже дал ему разрешение отрывать нарушителям конвенции руки, ноги и головы. Так что Салоники кое для кого могут быть чреваты летальным исходом.

— И что, – спросил я, – из-за Салоник ваш император готов начать войну с Грецией?

— Ну как войну, – пожал плечами мой собеседник, – пара внезапно скончавшихся греческих генералов – это еще не война. А если в провокации окажется виновен сам греческий король, то его, как минимум, заставят извиниться и попрощаться со Смирной, а как максимум, он будет отловлен спецгруппой известного тебе Николая Бесоева и представлен пред светлые очи царя царей для высказывания родственного порицания. А порицать государь-император Михаил Александрович умеет. Впрочем, у нас с тобой в это время будут другие заботы: сражение в Галиции и штурм Карпатских перевалов. Занятие, скажу тебе, не для слабонервных.

— Вячеслав Николаевич, – неожиданно спросил я, – а каковы они – войны в будущем?

— В условиях, когда весь мир может быть сметен в мусорное ведро всего одним ударом, причем с любой из сторон, – назидательно сказал мой собеседник, – войны становятся похожими на то, что сейчас творится в Македонии. Вялотекущие конфликты, надоевшие всем как застарелая мозоль. В крайнем случае можно допустить образование никем не признанного македонского государства, тяготеющего, например, к Болгарии или к Сербии. А еще лучше – двух или трех. Чтобы и не вашим, и не нашим.