Книга Война за проливы. Призыв к походу, страница 107 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И тут мне пришло в голову, что воевать подполковник Бесоев мог только в соседних с Болгарией турецких вилаетах (областях) Македонии и Восточной Фракии, где христианское население, доведенное до отчаяния турецкими притеснениями, вновь, как и тридцать лет назад, поднялось на борьбу за свою свободу. У нас в Белграде этим устремлениям особо не сочувствовали, потому что, как сказал бы мой наставник, вектор этой борьбы указывал не на Сербию, а на Болгарию, с которой местное население было в большем родстве. В то же время именно наша Сербия, первой из всех балканских стран завоевавшая независимость от Османской империи, официально претендует на роль страны-объединительницы всех балканских славян, так же как Сардинское королевство стало той основой, вокруг которой постепенно объединилась вся Италия.

В мечтах у некоторых наших философов и политиков уже возникла Великая Сербия, простирающаяся от альпийских предгорий на севере и до нынешней греческой границы на юге, от адриатического побережья на западе до… восточную границу каждый «мыслитель» рисовал самостоятельно. У некоторых из них эта гипотетическая Великая Сербия включала в себя всю Болгарию, Фракию (до самых Проливов), Добруджу, а также центральную часть Венгрии, то есть долину Дуная, в древности именовавшуюся римской провинцией Паннонией, которая сначала была заселена славянами, вытесненными впоследствии венграми. Некоторые, самые безумные, даже пририсовывают к Сербии итальянскую провинцию Венеция… Не думаю, что такие планы могут быть когда-нибудь осуществлены, зато само их наличие мешает Сербии вести разумную внешнюю политику и подыскивать себе союзников для достижения реальных, а не призрачных политических целей.

Но незадолго до своей поездки в Россию я имел беседы со своим отцом и другими влиятельными лицами (вроде уже упоминавшегося в этой книге господина Аписа). В ходе этих бесед мне в один голос было заявлено, что теперь официально решено встать на ту точку зрения, что для успеха борьбы с турецкими и австро-венгерскими захватчиками исконно сербских земель и иноземными угнетателями сербского народа все прежние недопонимания между православными славянами должны навсегда остаться в прошлом. Ведь это не дело, когда болгарские и сербские четы с увлечением режут друг друга, в то время как это идет на пользу только турецким оккупантам. В принципе, я догадываюсь, что такой сильный ветер, в последнее время проветривший мозги многим в Белграде, подул со стороны Петербурга. Мой наставник говорит, что закончив первый этап задуманных им внутренних преобразований и радикально усилив армию, молодой русский император наконец обратил свое внимание на Балканы, где от его предшественников ему досталось множество недоделанных дел.

Когда ритуал знакомства подошел к концу, мы все стали усаживаться в посольское авто. Господин Сементовский-Курилло сел впереди, рядом с шофером, а я, мой наставник и подполковник Бесоев разместились на заднем сидении. При этом я оказался зажат в середине между Наставником и моим новым знакомым. Несмотря на то, что в салоне авто, как это водится, остро пахло лаком, свежей еще хрустящей кожей и немного бензином, запах, исходящий от господина Бесоева, на близком расстоянии еще более усилился – и я мог бы поклясться, что еще три-четыре дня назад он был в Македонии, где идет война всех против всех и где люди, ожесточившись, стреляют и убивают друг друга. Надо как-нибудь поаккуратнее спросить у него, на чьей стороне в этой войне Россия, ведь без нее Сербии бессмысленно строить какие-либо планы.