Книга Не та цель, страница 171 – Джон Демидов

Пункт третий этого устава гласит: «Даже если вина обвиняемого в преступлении против члена Дома не доказана судом Визенгамота окончательно, а обвинение было выдвинуто Главой Дома или законным Наследником, обвиняемый не может далее оказывать какое-либо влияние, прямое или косвенное, через служебное положение, финансовый контроль или иные рычаги, на членов семьи обвинителя, особенно если они находятся в уязвимом положении».

Он сделал паузу, позволив сказанным словам проникнуть в сознание каждого в этом зале. Закон был старым, архаичным, редко применяемым, но он существовал. Он защищал чистоту крови и семейные устои от потенциальной мести или давления.

— Фрэнк и Алиса Лонгботтом, — продолжил Диггори, глядя прямо на Дамблдора, а затем обводя взглядом зал, — находятся в Святом Мунго. Они полностью зависимы от учреждения, где господин Уизерби занимает ключевую должность. Даже если мы сегодня не установим его вину окончательно, сам факт выдвинутого обвинения со стороны рода Лонгботтомов, и потенциальная возможность влияния господина Уизерби на судьбу пациентов, являющихся членами этого Дома, требует превентивных мер согласно этому статуту.

Предложение Диггори повисло в воздухе, заставляя каждого очень сильно задуматься. По сути — это был гениальный ход, который позволял не оправдать Уизерби, но и не осудить. Просто… нейтрализовать его влияние на род Лонгботтомов, прикрывшись древним законом, и тем самым частично удовлетворить иск Августы.

Всё это время я не сводил взгляда с Дамблдора, и когда Диггори озвучил своё предложение — чётко увидел, что старик сомневается! Вообще — у меня сложилось стойкое ощущение, что он не хочет ничего менять, но так же он видел, что большинству присутствующих нравится прозвучавшее предложение. Именно поэтому он громогласно произнёс:

— Предлагаю постановить, что с текущего момента господин Уизерби полностью отстраняется от любой финансовой, административной или лечебной деятельности, касающейся палат Фрэнка и Алисы Лонгботтом. Более того, учитывая особую уязвимость пациентов и необходимость абсолютного беспристрастия, дальнейшее их лечение, включая финансовые вопросы, следует передать другому лечебному заведению.

В тот же миг в зале воцарилась звенящая тишина. Выдвинутое предложение было юридически безупречным и политически удобным для большинства магов. Оно снимало напряженность, защищало пациентов от гипотетической мести Уизерби, и при этом оставляло самого Уизерби на свободе, а его покровителей — в тени. Малфой слегка кивнул, и его тонкие губы тронула едва заметная улыбка. Это был приемлемый компромисс.

— Ставлю на голосование предложение господина Диггори, — провозгласил Дамблдор, явно довольный возможностью замять скандал.

Я уже прекрасно видел куда дует ветер, поэтому без малейших сомнений разломил пластину, присланную Луной на мой призыв о помощи, которую всё заседание сжимал в кармане. В зале же тем временем поднялся целый лес рук, со светящимися палочками. Я чётко видел, как голосуют даже те, кто минуту назад смотрел на нас с искренним сочувствием.

Страх перед сложностями, перед раскрытием неприятной правды, перед силами, стоящими за Уизерби, оказался сильнее, чем желание узнать правду. Удобная ложь о алчности моей бабушки оказалась намного приятнее горькой правды о коррупции и финансировании террора. Все наши тщательно собранные доказательства, были просто проигнорированы, как дорогая, но никому не нужная игрушка.