Книга Не та цель, страница 73 – Джон Демидов

Но удивило меня совсем не это… Дело в том, что Августа держала в руках какой-то белый кусок ткани, и когда я удивлённо посмотрел на него — тяжело вздохнула и сказала:

— Невилл, ты же знаешь, что для ритуала не подходит повседневная одежда. Она слишком насыщена различными проявлениями магии и может совершенно непредсказуемо повлиять на проводимый ритуал! Поэтому прежде чем начать — обязательно переоденься.

Сказав эти слова, бабушка тут же ушла в свою комнату, тихонько шепча под нос слова напутствия и удачи, после чего я наконец-то остался один.

«Что ж… Приступим.»— подумал я, и следуя совету бабушки быстро скинул с себя домашнюю одежду, и натянул оставленную ей ткань. Больше всего это одеяние походило на простынь с дырой для головы в центре, однако от обычной простыни её отличало то, что по периметру у неё были вышиты какие-то кельтские руны, которые явно чего-то значили…

После этого действия я взял все необходимые элементы для будущего ритуала, и перебазировался в гостиную, поближе к камину.

Ещё раз внимательно проверив себя на предмет забытых вещей — я понял, что всё это лишь попытка оттянуть неизбежное, после чего взял в руки мешочек с солью, и начал чертить вокруг себя круг, тщательно прогоняя из головы кадры фильма «Вий»…

Круг из соли был перестраховкой, и как и в вышеназванном фильме служил своеобразной защитой от вмешательства извне. Как только я дочертил круг, то тут же встал в полный рост, и пристальным взглядом уставился на здоровенные настенные часы.

Как только их стрелка встала на отметку полночи — я тут же торжественно произнёс первые слова:

— Vetera discede, nova veni.

Эти слова были стартовыми для проведения ритуала, и если дословно, то означали следующее: «Старое уйди, новое приди.»

Как только я произнёс эту фразу, то тут же почувствовал, как по коже прошла настоящая волна мурашек, а аметист на моей груди начал едва уловимо светиться, расстраиваться вложенную в него магию… Всё это значило только одно — магия началась!

После этого я аккуратно поставил около камина блюдце с молоком и мёдом, зажёг свечу, и тихо сказал зазубренную фразу:

— Spiritus domus, audi me, еgo sum dominus tuus, serviam tibi, servies mihi.

Дословный перевод этой фразы был следующим: «Дух дома, услышь меня, я твой хозяин, буду служить тебе, а ты мне.»

С каждым сказанным словом присутствие магии становилось всё ощутимее, и когда я закончил эту фразу, то буквально всеми фибрами души ощутил, как призванные мной силы словно голодный хищник замерли в ожидании следующего шага.

Стараясь не нервничать, и сглотнув неожиданно ставшую вязкой слюну, я взял в свои руки серебряный нож, и аккуратно надрезал свой палец на левой руке, после чего осторожно качнул одну каплю крови на лежащий передо мной пергамент.

Следующим этапом я положил нож на пол, и взяв в свою руку пергамент — тут же кинул его внутрь весело полыхающего камина, одновременно с чем сказав:

— Hoc pacto, hoc vinculo. — выпил глоток молока, которое почему-то отдавало непонятной пряностью, и шёпотом закончил ритуал:

— Fiat.

Одновременно с этим словом свеча потухла, а круг из соли просто взял, и растворился едва уловимой белесой дымкой.

Понятия не имею — должно ли было происходить всё именно так, но мне сейчас уже было совсем не до переживаний. Не смотря на то, что у меня был заряженный аметист — ритуал всё равно выпил из меня целую прорву сил, поэтому сейчас я не мог думать ни о чем другом, кроме своего скорейшего перемещения в кровать.