Книга Рунолог поневоле, страница 30 – Джон Демидов

— Ты уже рассказал Верховному Ул'Игтину, как совсем незадолго до его прихода требовал, чтобы я пал ниц перед твоим брюхом? Как обещал сгноить меня в тюрьме за то, что я не захотел стать твоей собственностью? Как твои цепные псы попытались меня сковать, будто я какой-то бесправный скот⁈ — Я сделал медленный шаг в его сторону, на что он снова заскулил, и начал отползать от меня по полу, безжалостно пачкая при этом свой роскошный, теперь уже безнадежно испорченный камзол. — Или ты забыл эти мелочи, жирдяй? Хочешь, я тебе их напомню⁈ Дословно?

— Достаточно! — наконец рявкнул Ул'Игтин. Его голос, низкий и властный, как удар здоровенного гонга, заставил вздрогнуть даже меня. Он даже не думал хоть как-то повышать тон, но даже без этого в нем чувствовалась сила, способная сокрушать горы.

Крылья за его спиной слегка напряглись, и в тот же миг в воздухе сильно запахло озоном, смешавшимся с железным запахом крови.

— Ты, — он кивнул на замершего на полу шии'иру, — закрой свою гнилую пасть. Твое право вербовки на территории Хинота заканчивается у порога Ритуальных Зал, и ты знаешь это. Ты перешел черту. Твои люди мертвы по твоей же глупости, наглости и жадности. Каждое твое слово сейчас — это лишний повод отправить тебя туда, откуда не возвращаются, так что молчи. Молчи — и будешь целее.

Толстяк затрясся всем телом, а его лицо в один момент приобрело землистый оттенок. Он сжался в комок, после чего уткнулся лбом в окровавленный пол, и начал издавать лишь сдавленные всхлипы.

Ужас, исходивший от Ул'Игтина, был осязаем практически на физическом уровне. Я даже невольно осознал причину возникновения скорости бегства охранников. Этот человек был законом в этих стенах, и за несоблюдение этого закона каждый мог с лёгкостью заплатить собственной кровью.

Черные глаза Верховного медленно перешли на мою скромную персону. В них не было ни гнева, ни осуждения, только холодная, равнодушная оценка. Такой же взгляд имеет кузнец, когда оценивает кусок металла, прежде чем начать процесс ковки.

— Теперь твоя очередь, — произнес он ровным, но неумолимым голосом. — Кто ты? Откуда эта злость? И почему ты считаешь, что у тебя есть право устраивать бойню на МОЕЙ земле?

Я глубоко вдохнул, от чего аромат крови и разлитого в воздухе страха заполнил легкие. На мгновение у меня перед глазами промелькнули другие залы, расположенные совсем в другом мире. Там, где подчиняясь моей воле воздвигались целые горы трупов во имя меня.

От этих воспоминаний меня передёрнуло, и я в очередной раз вспомнил добрым словом богиню судьбы, которая неведомым образом смогла совладать с моей прогнившей душой, и придала ей хоть какой-то приличный вид.

Старик позади меня предупреждающе кашлянул, переживая, что я не буду терпеть такого требовательного отношения в свой адрес и выскажу этому здоровяку всё своё «фи». Он боялся, что моя гордыня, привыкшая к беспрекословному повиновению, взорвется и здесь.

Я толкнул Арганда локтем, не сильно, но достаточно, чтобы он понял мой посыл: «отойди, не мешай». Старик оказался понятливым, и больше никак не проявлял себя, предоставив мне возможность поступать так, как мне того хочется.

— Легенда, которую совсем недавно начал плести мой… спутник, — я кивнул в сторону Арганда, — была ложью. Удобной ложью для бродяг, ищущих пристанища, кем мы собственно говоря и являлись.