Книга Воцарение тьмы, страница 1 – Джон Демидов

Интерлюдия: Бункер ZX12–39. Глубокой ночью.

Молодой лаборант Пётр Игнатьев остался один в стерильной тишине идеально чистой лаборатории. Цифры на электронных часах показывали три часа ночи, основная смена давно разошлась, но его грызло упрямое желание доказать свою состоятельность как исследователя, поэтому сна не было ни в одном глазу.

Перед ним в прозрачной капсуле находился очередной подопытный — донор, чьё сознание было подавлено препаратами, а тело подключено к множественному массиву датчиков.

Задача перед ним стояла стандартная — извлечение и стабилизация специфического нейрогена, проявляющего активность при интенсивной виртуальной стимуляции. К сожалению стандартные методики давали ничтожный выход продукта, но других вариантов у них не было, поэтому приходилось довольствоваться крохами, которых, конечно же, не хватало для запланированных манипуляций.

Неожиданно в голову Петра закралась самая настоящая еретическая мысль: «А что будет, если не стабилизировать ген, а наоборот — резко дестабилизировать его с помощью контролируемого шока, а затем „поймать“ в момент наивысшей активности?»

Теория была невероятно рискованной, и противоречила всем известным протоколам, но его ум, уставший от рутины, жаждал прорыва.

— Чёрт с ним, с протоколом, — пробормотал он, сжимая в потных ладонях шприц с адреналиноподобным катализатором.

— Если получится — меня заметят и оценят, а если нет… Ну, спишут на обострение какой-нибудь болячки у донора, и чёрт с ним. Их здесь десятки.

С дрожью в руках он ввёл препарат в специальное устройство, и стал ждать результата своих действий. Эффект был практически мгновенным и ужасающим. Тело в капсуле затряслось в конвульсиях, а датчики зашкалили, после чего по лаборатории разнёсся тревожный писк.

На лице подопытного, обычно безразличном, застыла маска нечеловеческого страдания и боли. Пётр с ужасом наблюдал, как жизнь покидает человека, и если честно — был на грани того, чтобы отменить эксперимент, но именно в этот момент он увидел на мониторе то, чего ждал. График активности гена взлетел до небес, образовав идеально чёткий, стабильный пик, прежде чем окончательно обрушиться в ноль.

Подопытный был мёртв, но у Петра получилось! Он нашёл ключ!

Чувство триумфа смешалось с леденящей душу горечью и страхом. Он только что убил человека ради данных, но разве наука не требует жертв?

Он был всего лишь донором, и его судьба и так была предрешена. — попытался убедить себя Пётр, после чего дрожащими пальцами набрал номер своего непосредственного начальника, доктора Семёнова. Тот ответил после пятого гудка, сонным, раздражённым голосом:

— Петя? Ты вообще в своём уме⁈ Ночь глухая, а ты мне тут трезвонишь!

— Доктор, простите за беспокойство! — запинаясь, начал лаборант. — Но у меня… получилось! Я нашёл способ! Выход продукта увеличен на семьсот процентов!

На той стороне провода повисла тяжёлая пауза.

— Ты серьёзно? Каким методом получилось достичь такого эффекта? — голос Семёнова мгновенно прояснился, и в нём появилась не шуточная заинтересованность.

— Я… применил шоковую стимуляцию. Катализатор серии «Дельта». Подопытный… не выдержал, но данные… Они бесценны!

— Не выдержал… — Семёнов протяжно выдохнул. — Жди меня, и никому ни слова, понял? Сейчас же собираю команду.