Книга Пробуждение тьмы, страница 39 – Джон Демидов

Я моментально настроился на рабочий режим и кивнул, показывая, что всё понял. Осторожно, стараясь не потревожить Дарину, я выбрался из-под одеяла, от чего девушка пошевелилась во сне и что-то неразборчиво прошептала, однако не проснулась. Я накрыл её своей частью одеяла, которая ещё хранила моё тепло, и на цыпочках вышел вслед за Дилшодом.

В доме было тихо и пусто. Дети, видимо, ещё спали, а на кухне пахло свежим лепёшками и дымком — Зухра, должно быть, даже не ложилась. Я мельком глянул на старые часы с маятником в коридоре — они показывали без пятнадцати пять. Самое подходящее время для того, что я задумал.

Дилшод молча распахнул входную дверь, и нас окутал холодный, влажный воздух предрассветья. Трава блестела от росы, а где-то вдалеке уже прокричал первый, самый смелый петух.

Мы вышли за калитку, и я замер. На том месте, где вчера вечером стояла относительно чистая, пусть и видавшая виды «Нива», теперь находилось нечто, напоминающее грязного доисторического жука. Машину было просто не узнать.

Она была практически полностью облеплена густой, влажной глиной, слоем в пару пальцев толщиной. Под этим камуфляжем невозможно было разглядеть не только цвет, но и контуры кузова, а самое главное — на привычных местах не было номерных знаков. Дилшод попросту скрутил их, оставив пустые места.

Я с недоумением посмотрел на своего спасителя, на что тот лишь коротко ухмыльнулся, таинственно блеснув глазами в предрассветных сумерках, после чего коротко пояснил:

— Нам же не нужно, чтобы нас нашли, запросив информацию с первой же камеры? Садись.

Мы залезли в салон, внутри которого к моему удивлению было относительно чисто. Пахло бензином, маслом и свежей глиной. Дилшод повернул ключ и «Нива» тут же завелась с пол-оборота, выдавая отличное техническое состояние. Он выключил фары и тронулся с места, взяв курс не в сторону дороги, а вглубь, за деревню, в поля.

Дальше началось то, что можно было назвать экстремальным ориентированием. Дилшод, казалось, знал наизусть каждую тропинку, каждую промоину в этих бескрайних лугах и лесах. Мы не ехали, а буквально преодолевали расстояние. То ныряли в овражки, почти вертикально съезжая по глинистым склонам, то петляли между кочек на залитых росой лугах, оставляя за собой глубокие борозды…

«Нива» кряхтела, ревела, буксовала, но Дилшод рулил с невозмутимым спокойствием профессионала, и машина покорно ползла вперёд, плюя на все законы физики и гравитации.

Лишь пару раз за весь путь мы короткими, стремительными бросками пересекали асфальтовые дороги, которые были на редкость пустынны в этот предрассветный час.

Как только мы приближались к ним — Дилшод на секунду замирал, оценивая обстановку, а затем, дождавшись подходящего момента, давил на газ, и мы буквально перелетали через асфальтовую ленту, чтобы снова нырнуть в спасительную чащу, исчезая, словно призраки.

Я молчал всю дорогу, вжимаясь в сиденье и наблюдая за мастерским вождением Дилшода. Внутри же тем временем всё сжималось в один тугой, холодный узел, наполненный мрачным предвкушением из-за того, что с каждым мгновением мы становились всё ближе к цели. К Артуру.

Примерно через час непрерывной тряски и качки сквозь деревья впереди показались чёрные контуры высокого забора и остроконечная крыша особняка. Дилшод заглушил мотор ещё в сотне метров, и мы несколько секунд сидели в полной тишине, слушая, как остывает металл и щёлкает о него слетающая глина.