Книга Система становления, страница 68 – Джон Демидов

Мы уже выехали за территорию института, и должны были уже выехать на трассу, как вдруг наш Урал начал сбрасывать скорость, пока полностью не остановился, после чего мы услышали как хлопнула дверь в кабине, а потом нашего слуха коснулся женский голос:

— Спасибо, товарищ капитан! Меня зовут Мариной, и теперь ваше здоровье — это моя проблема!

Эффект от услышанной фразы оказался мгновенным, и был подобен звуку разорвавшегося снаряда. Как только девушка в кабине произнесла эту простую фразу — у нас, как по команде, у всех четверых парней в кузове — у меня, Илюхи, Жени и даже у угрюмого прапорщика Титова — на лицах расцвели глупые, мальчишеские улыбки, а глаза загорелись неподдельным интересом.

Я готов был поклясться, что даже у самого сержанта, не склонного к проявлению хоть каких-нибудь эмоций, на лице, на долю секунды, промелькнуло мечтательное выражение. Тем не менее вся мечтательность практически мгновенно была безжалостно раздавлена его же собственной железной волей.

Он внезапно резко повернулся к нам, и обведя нас острым взглядом, буквально прорычал низким, предостерегающим голосом:

— Бойцы, вы чего это тут уши развесили и слюни раскидали⁈ Значит слушайте меня сюда, и запомните раз и навсегда: не дай бог, во время боевого выхода у кого-то из вас мозг из головы перекочует куда-то ниже пояса!

Если я замечу, что хоть один из вас, лоботрясов, затупил, заглядываясь на бабу, вместо того чтобы смотреть за своим сектором и прикрывать товарища — я сделаю всё, чтобы этот выход не состоялся!

Плевать мне на последствия и на приказы генерала! Лучше вернуться ни с чем и получить нарядов на год вперед, чем выносить из данжа трупы трёх дебилов, потому, что у кого-то из них неожиданно взыграли гормоны! Я доступно объясняю⁈

Мы дружно и молча кивнули, а улыбки с наших лиц испарились, словно их и не было. Что ни говори, а я как никто другой понимал, что он действительно был абсолютно прав. В данже любая ошибка, даже доля секунды непростительной рассеянности могла стоить жизни всей группе.

Тем не менее, не смотря на суровое внушение, внутри меня всё равно оставалось жгучее любопытство: кто она, эта Марина, что так легко вписалась в нашу, казалось бы, чисто мужскую компанию?

Возможность удовлетворить его представилась очень скоро. До старой ТЭЦ, где находился наш первый данж, было рукой подать, и уже минут через пятнадцать мы снова начали сбрасывать скорость, на этот раз подъезжая к месту назначения. Нас с ребятами немного помотало по кузову, пока машина подъезжала как можно ближе к данжу, после чего мотор заглох, и сразу же наших ушей коснулся резкий окрик капитана Попова:

— Бойцы, вы что там, уснули? Выгружаемся к машине! Быстро!

Мы послушно выпрыгнули из кузова, разминая затекшие ноги и оглядываясь по сторонам. Бывшая территория ТЭЦ представляла собой печальное зрелище: ржавые каркасы цехов, разбитые окна, буйство сорной растительности, пробивающейся сквозь асфальт… И прямо перед зданием главного корпуса я увидел очень хорошо знакомую черно-желтую ленту, огораживающую проход в данж.

Повернувшись в сторону капитана — я тут же увидел ту, о ком совсем недавно думал, и скажу я вам, что Марина оказалась… обычной. И в этой самой обычности был какой-то чёртов, неуловимый шарм. Она была невысокой, стройной, одетой в поношенный, но чистый камуфляж и легкие берцы.