Книга Путь монарха, страница 108 – Джон Демидов

Теперь они вкладывались в неё, а она чувствовала себя дорогостоящим активом, испорченным врагом, который нужно починить для ответного удара…

Игнатьев оказался первоклассным психологом, и по одному взгляду девушки просёк мысли, которые терзали её разум. В глазах полковника мелькнуло понимание, после чего он откинулся на своём кресле, и мягким голосом сказал:

— Елена Васильевна, наша система весьма громоздка, и из-за этого иногда работает слишком медленно, особенно когда сталкивается с чем-то абсолютно новым. Я признаю, что нами были допущены фатальные ошибки, и смею вас заверить, что сейчас мы всеми силами пытаемся их исправить и впредь действовать максимально эффективно.

Он не извинялся, а просто объяснял происходящий процесс, и хоть от обиды оно ни капли не избавляло, тем не менее Лена немного смягчила свой гнев, признавая правоту полковника.

Да, глупо было отрицать, что когда она сдалась властям, то стала маленьким винтиком огромной, неповоротливой системы, и практически сразу заняла в нём очень важную роль. Сейчас винтик в её лице сломался, и для полноценного своего функционирования система бросила все ресурсы, чтобы в кратчайшие сроки его восстановить.

Игнатьев тем временем продолжал говорить:

— На сегодня мы с вами закончили с обязательной программой, и сейчас Диана поможет вам тут освоиться. Завтра в шесть утра у вас подъём, а дальнейший план действий расскажет ваша новая помощница. Отдыхайте, Елена Васильевна, вы это заслужили.

После этих слов он поднялся со своего кресла и вышел из кабинета, сразу после чего Диана повернулась к Лене, и с мягкой улыбкой произнесла:

— Пойдём, я покажу тебе спортзал, тир и комнату для медитаций. Это самые важные помещения, где ты, в ближайшем будущем, проведёшь львиную часть своего времени…

Спустя час Лена сидела в своей комнате, закутавшись в простой, но чистый халат, и снова думала о своей судьбе. Слова полковника имели временный эффект, и сейчас обида вернулась.

Девушка сжала кулаки, но слёз уже не было. Вместо них была холодная злость на Кассиана, на Алексея Петровича, на эту огромную, бездушную машину государства, которая обратила на неё внимание только тогда, когда было уже поздно.

«Ладно, — подумала она, глядя на свои ноги, под которыми совсем недавно вращалось фиолетовое кольцо становления. — Раз уж я теперь „инструмент“… Я стану самым прочным, самым непредсказуемым инструментом, какой только можно сделать, а потом… Потом мы посмотрим, кто кого будет использовать.»

Сергей. Илиум.

В моей памяти очень слабо отложился путь до таверны, где у меня была снята комната, но судя по тому, что проснулся я в своей постели — моё подсознание с честью выполнило свою задачу, доставив меня туда, куда требовалось.

Крепкий сон без сновидений смог вытянуть из меня всю усталость, накопленную за эти безумные сутки, а тот факт, что проспал я часов до десяти, и проснулся только от того, что сквозь щели ставней пробились тонкие лучи солнца, безжалостно залезшие мне в глаза, позволял мне чувствовать себя достаточно отдохнувшим, для совершения новых подвигов.

Когда я открыл глаза, то первым делом прислушался к себе. Тело отзывалось приятной болью в мышцах, а голова была кристально ясной. Сев на кровати, я потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и тут же, с лёгким предвкушением, вызвал интерфейс, чтобы выполнить свою вчерашнюю задумку.