Онлайн книга «Игры великих»
|
В этот момент дверь в нашу допросную резко распахнулась, явив двух бойцов ДКАР, которые стояли с автоматами на изготовку, вот только они замерли как вкопанные, увидев происходящее, а их лица выразили сначала непонимание, затем — шок, и наконец — почтительный, инстинктивный ужас. Они знали. Их учили градации цветов, и поэтому они сразу поняли мою принадлежность к той категории силы, с которой не спорят, а договариваются, или на худой конец — просто избегают. В этот момент я выпрямился, и кинув пренебрежительный взгляд на замершего особиста, тихим голосом сказал, забивая последние гвозди в крышку его гроба: — Вот что я скажу вам, товарищ особист… Мне уже чертовски надоели эти ваши игры и короны, которые вы норовите нахлобучить себе на пустые бошки, получив хоть какое-то подобие власти… А ещё мне надоело повешенное вами клеймо «дезертира». Я ушёл из института, потому что он стал обычной фабрикой по производству пушечного мяса, а не сильных носителей, которым хочет стать любой носитель. Благодаря своему решению я стал сильнее, чем вы все, вместе взятые, а потом я вернулся, и помог обрести силу своему другу. Я кинул взгляд на особиста, который растратил весь свой норов, и вкрадчиво продолжил: — Ты отпустишь Илью Семенихина. Без каких-либо условий и допросов. Ты предоставишь ему чистые документы и справку об увольнении из института по состоянию здоровья. После этого ты уничтожишь моё дело, спишешь на потерю в зоне боевых действий, или на ошибку… Мне без разницы. Я должен исчезнуть из ваших баз. Особист явно хотел что-то сказать, но я не дал ему такой возможности, и материализовав свои тёмные крылья, сказал: — А ещё ты дашь нам транспорт и возможность убраться отсюда как можно дальше, понятно? Бледный как мел особист нашёл в себе силы и даже попытался возразить: — Я… я не могу… мне нужно согласовать с командованием… — Ты согласуешь, — перебил я, и тут же добавил: — Или я выйду отсюда сам, вот только в таком случае ты будешь объяснять не только то, как у тебя из комендатуры сбежал абсолют, но и то, почему он теперь враждебно настроен по отношению к органам власти… Решившись на небольшую демонстрацию, я сделал шаг вперёд, и глядя прямо в глаза когда-то уверенного в себе человека, сказал: — Ты ведь понимаешь, что ваши стены, ваши решётки, ваши протоколы… для меня они — ничто, — в этот момент я сделал шаг в сторону и активировал теневое сокрытие, растворяясь в тенях. Моё исчезновение знатно переполошило эту троицу, и особист уже почти начал истерить, как я закончил свою мысль, не выходя из тени: — Я уйду отсюда, когда захочу, и как захочу, но пока ещё предпочитаю уйти цивилизованно. Ты услышал моё предложение, теперь тебе нужно принять решение… И я искренне советую не ошибиться… Особист пробежался взглядом по углам комнаты, пытаясь уловить моё местонахождение, а потом вообще резко крутанулся на месте, но сзади меня тоже не оказалось… Он смахнул со лба выступивший холодный пот, и растерянно посмотрел на солдат у дверей, которые тоже не видели меня, и очень сильно из-за этого нервничали. В конце концов особист смирился с новой реальностью, и кивнув, постарался говорить твёрдым голосом, который всё равно его подвёл, срываясь на фальцет: — Хорошо… Хорошо… Учитывая… э… время суток, для согласования всех вопросов мне потребуется какое-то время… Минут двадцать, не больше. |