Книга Рыцари Кристаллии, страница 36 – Брендон Сандерсон

— Ну конечно, – признался Фолсом. – Все друг дружку оценивают. Мы, критики, всего лишь обучены говорить об этом вслух.

Утешил, называется. На душе стало еще тоскливее. Я покосился на книгу с яркой обложкой. «Алькатрас Смедри и разводной ключ»… Значит, Фолсом со мной разговаривает, а сам знай прикидывает, насколько я соответствую образу героя какой-то там книжонки?

— Ты только не переживай по этому поводу, – посочувствовала Гималайя. Она сидела на скамье рядом со мной, и мне было не по себе от ее близости, поскольку я ей совершенно не доверял. Какой обман у нее на уме?

— Что вы имеете в виду? – спросил я.

— Да книжку, – сказала она, указывая рукой. – Перед нами выставочный экземпляр бездарности, и это, должно быть, тебя беспокоит!

Я заново присмотрелся к обложке.

— Да ладно. Не знаю, может, все совсем не так плохо…

— Алькатрас, ты скачешь на пылесосе!

— О да, это благородный скакун. По крайней мере, выглядит таковым!

Где-то глубоко внутри меня – примерно там, где улеглись начос, съеденные на ужин несколькими неделями ранее, – частица моего сознания вынужденно признала, что Гималайя была права. Книжка действительно выглядела глупо.

— Хорошо еще, что данный экземпляр принадлежит Фолсому, – продолжала Гималайя. – Не то пришлось бы, открывая ее, всякий раз выслушивать отвратную музыкальную тему. Фолсом всегда убирает музыкальную пластину, прежде чем открыть книгу и приступить к чтению.

— Зачем? – спросил я разочарованно. Надо же, у меня музыкальная тема есть, а послушать не получается!

— Ага! – Фолсом потер руки в предвкушении. – Приехали!

Я вовремя вскинул глаза. Наш экипаж остановился у высоченного замка с красными стенами. Перед ним раскинулась просторная зеленая лужайка (такая, знаете, в беспорядке уставленная статуями древних людей, потерявших разные части тела), а возле входа дожидались владельцев многочисленные кареты. Наш возчик доставил нас прямо к парадным воротам, у которых дежурили несколько мужчин самого дворецкого вида (если что, это от слова «дворецкий»). Один из них подошел поинтересоваться, есть ли у нас приглашение.

— Нет у нас приглашения, – краснея, признался Фолсом.

— Что ж. – Дворецкий вытянул руку, указывая. – Господа, выезд вон там, просто повернете и…

— Мы не нуждаемся в приглашениях, – перебил я слугу, собрав волю в кулак. – Я – Алькатрас Смедри!

Дворецкий смотрел на меня ничего не выражающим взглядом.

— Уверен, так оно и есть. Выезд…

— Не пойдет, – сказал я, поднимаясь. – Я серьезно. Я – это он, посмотрите!

И показал ему книгу с обложкой.

— Сомбреро не вижу, – невозмутимо выдал дворецкий.

— А без него не похож?

— Согласен, некоторое сходство есть, но я ни за что не поверю, чтобы величайший герой старинной легенды вдруг обрел плоть и кровь и решил попасть к его высочеству на званый обед.

Я моргнул. Сколько себя помню, никто еще не отказывался признавать, что я – это я.

— Ну, меня-то вы точно узнаете, дорогой, – сказал Фолсом, подходя и становясь рядом со мной. – Фолсом Смедри!

— А-а, критик, – буркнул дворецкий.

— Так точно, – отрезал Фолсом.

— Тот самый, что разнес в пух и прах последнюю книгу принца.

— Я… всего лишь дал его высочеству несколько конструктивных советов, – возразил Фолсом и опять покраснел.

— Постыдились бы использовать лже-Алькатраса с целью оскорбить его высочество в его собственном доме. Так вот, господа, выезд вон там, и вам следует…