Книга Рыцари Кристаллии, страница 66 – Брендон Сандерсон

— Надолго ли вам требуется доступ, милорд? – спросил один из них.

— Ну… – замялся я. – Так сразу трудно сказать…

— Выгляните к нам через час, если не затруднит, – сказал второй рыцарь, крепкая светловолосая женщина.

— Хорошо, – пообещал я, и рыцари распахнули двери, пропуская в архив Синга, Бастилию и меня.

— Ого, – сказал я, но прозвучало не очень, и я повторил с нажимом: – Ого!..

Вы, поди, уже настроились на пространное описание, достойно передающее величие гигантского собрания томов, составлявших архив. Это потому, что вы неверно интерпретировали мое «Ого!». Видите ли, как и большинство восклицаний-палиндромов^[17], поздно вошедших в нашу речь, «Ого!» допускает множество толкований. Подобные словечки называют универсальными, и это деликатная замена определению «пустопорожний». Согласитесь, «Ого!» может значить и «О, как здорово!», и «У, гадость какая». Равно как «Ой, смотрите, меня хочет съесть динозавр!» или «Блин, я только выиграл в лотерею, но что я буду делать со всей этой кучей денег, сидя в желудке у динозавра?» (Ну и в порядке лирического отступления внутри лирического отступления. Как мы уже выяснили в первой книге серии, большинство динозавров – довольно покладистые ребята, ни разу не людоеды. Тем не менее имеются и весьма примечательные исключения вроде Кесадильи или печально знаменитой Сестробронтезии.)

Так вот, в данном случае мое «Ого!» не означало ни первого, ни второго, ни третьего, ни четвертого. Скорее, его смысл можно передать фразой: «Ну тут и бардак!»

— Ну тут и бардак! – вырвалось у меня.

— Мог бы и не повторяться, – проворчала Бастилия. (Она у нас большой знаток о-го-гойского языка.)

Книги лежали грудами, точно горы мусора на старой, давно заброшенной свалке. Они громоздились целыми хребтами, брошенные как попало, растерзанные, измятые. Захламленное подземелье тянулось куда-то в бесконечную даль, дюнами, барханами страниц, писем и слов.

Я оглянулся на рыцарей, стоявших на посту у двери.

— Это все хоть как-нибудь упорядочено? – спросил я с надеждой.

Рыцарь, к которому я обратился, аж побледнел.

— Упорядочено? Вы имеете в виду… каталог?

— Типа того, – ответил я. – Ну, знаете, такую систему, чтобы побыстрее нужное находить.

— Лишь Библиотекари занимаются таким непотребством! – ответила светловолосая женщина-рыцарь.

— Отлично, – сказал я. – Просто великолепно! Что ж, спасибо и на том.

Я вздохнул, отступая от дверей, и рыцари закрыли их у меня за спиной. Я снял со стены лампу и сказал своим спутникам:

— Что ж, пошли разбираться. Вдруг правда заметим что подозрительное!

Мы начали пробираться в глубину помещения, и я изо всех сил старался не дать воли негодованию. Библиотекари совершили в Свободных Королевствах немало злодейств. Я вполне мог понять, отчего налхалланцы испытывают иррациональный ужас перед всем, что хоть как-то связано с Библиотекарями. И все же не мог представить причину, по которой народ, столь склонный к учености, до того недостойно обращался с книгами. Глядя на раскиданные тома, я едва удерживался от мысли: здешний метод «архивирования» заключался в том, чтобы швырять книги в подвал как попало – и навсегда о них забывать.

Чем глубже мы проникали, тем выше и монументальнее становились завалы. Казалось, книги сюда сгребал некий инфернальный бульдозер, питаемый ненавистью к словесности.