Книга Живые и мертвые, страница 139 – Ярослав Заболотников

Соперники вновь сошлись — звонко зазвенела сталь. Смертоносный танец клинков. Жалящий гарпун. Затаившийся молот. Увороты, парирование, прерывистое дыхание. Шорохи сырого песка и хлюпанье луж. Подчиняясь ловким манёврам, сапоги исчерчивали дорогу узором штрихов, отпечатком сражения, от какого зависела судьба сразу нескольких королевств. За ним наблюдали сотни глаз, но соперники видели лишь друг друга. Отпрянув в разные стороны, они опять двинулись по кругу.

— Неплохо… — Бальтазар положил гарпун на плечо. — А теперь давай по-настоящему.

Засвистевший наотмашь крюк на миг отвлёк мечи, и в воздухе загудел молот. Северянка успела отпрыгнуть, но Бальтазар продолжил разворот, видимо, чтобы повторить усиленную скоростью атаку. После звякнувшего о поднятые мечи гарпуна, Эрминия ожидала опасного удара снизу — подалась назад. Однако вместо молота в воздух взмыл сапог. До лица он не достал, зато обдал его песочными брызгами — левый глаз сразу же заслезился, и попытка протереть его изгибом запястья только усугубила проблему.

— Да не спеши ты так, — улыбнулся Бальтазар. — Я благородно подожду, — улыбка была говорящей. Он всё рассчитал. Бросил песок в лицо не как подлый мальчишка, горстью из кулака, а весьма элегантно, чтобы всё выглядело естественно. — Эх, Пустота, невезучая ты. Были бы в других землях, велел бы принести флягу. Но здесь, на архипелаге, Кодекс особо суров: никаких вмешательств извне до конца боя. Могу помочиться. Промоешь. Ты подумай… пока я добрый.

— Кончай трепаться, — Эрминия приняла боевую стойку.

На замаранном брызгами, перекошенном зажмуренностью лице светлел серо-голубой глаз. Глядя им на врага, северянка старалась не думать о том, какие эмоции испытывают сейчас Рэксволд и остальные. Лишь надеялась, что им хватит ума не сорваться. Пусть искажённое зрение не позволяло точно оценивать расстояние, а просчёт на несколько дюймов мог закончиться крюком в сердце, полуслепая тигрица — всё ещё тигрица.

Мечи ринулись в атаку. Выискивая брешь в защите, они сверкали по всем направлениям. Бесстрашно и быстро. С таким натиском гарпуну в одиночку было не справиться — у бёдер гулял молот, периодически отражая нижние выпады. Клинки теснили непредсказуемостью. Двойные рубящие атаки. Скользящие уколы. Режущая круговерть. Молот едва поспевал, а вот у гарпуна был шанс остановить смертоносный танец, в котором мастерски вращалась северянка. После очередного звона о лезвие, пока та находилась полубоком и вот-вот норовила повернуться спиной, гарпун рванул в слепую зону. Крюк должен был впиться меж лопаток, но Эрминия, хоть и подставила спину, вдруг нагнулась — гарпун пронзил воздух. Коварно сверкнул пропущенный через подмышку меч, за который, точно за шип, на обратном пути зацепился крюк. Второй же клинок слепым взмахом назад рассёк серое плечо.

Эрминия сразу же скакнула вперёд и, развернувшись в прыжке, приземлилась в готовности отражать контратаку. Однако Бальтазар так и стоял на месте. По его руке сбегал багровый ручеёк, вился вдоль опущенного гарпуна, но рана седовласого не интересовала. Он зловеще смотрел в серо-голубой глаз:

— В ёжика решила поиграть? — молот прилёг на плечо.

— Не вижу другой причины стоять перед тобой раком, — холодно ответила северянка.