Книга Живые и мертвые, страница 147 – Ярослав Заболотников

— Ты дашь слово не вредить мне. А я — если станешь милым и пушистым, как зайчик, и будешь во всём мне угождать — вполне возможно, дарую тебе иллитрионт.

— Во всём?

— Во всём, — Хризальтера проказливо провела кристаллом по стройной фигуре. — Ценный приз нужно заслужить…

— Весьма амбициозные требования. За ними должна стоять поистине разрушительная мощь. Но что, если в кристалле не запредельная концентрация интернированных тенями душ, а лишь толика светлой энергии для банальной манипуляции.

— Учёный любит факты… Как скучно и избито… Может, всё же оставим интригу? Она так приятно щекочет нервы… Нет?.. Ладно, колдун. Будь внутри светлая энергия, я бы не смогла её поглотить, — глаза демонессы насытились лиловостью, и кристалл погас.

Однако в ту же секунду под влиянием телекинеза он треснул — посыпался с ладони ворохом осколков.

— Глупец, — покачала головой демонесса. — Ты предотвратил катастрофу. Но души по-прежнему у меня. Все до единой.

В конце улицы раздались уверенные шаги: показался отряд «псов», за каким осторожно следовали зеваки. Лиловый взор вонзился в толпу, и она разлетелась на куски, забрызгав кровью ближайшие дома.

Хризальтера снова посмотрела на Леонардо:

— Независимо от вида, взглядов или веры, все делятся на живых и мёртвых. Сегодня каждый делает выбор, каким хочет быть… — от копыт во все стороны стали расползаться теневые щупальца.

— Как раз между живыми и мёртвыми лежит тайна бессмертия, — колдун вальяжно зашагал навстречу: — Знаешь, в чём между нами разница? Я — учёный и новатор, опережающий своё время. Ты — ведомый желаниями инвазивный вид.

Янтарные глаза побледнели — теневые щупальца пропали, а демонесса согнулась от боли.

— Что… это… такое⁈

Леонардо остановился и сцепил руки за спиной:

— Наука. Расщеплённая душа. Фатальная ошибка. Выбери подходящее название.

— Не… понимаю… — Хризальтера поражённо глядела на дрожавшие руки.

— Именно. Если бы ты не распаляла тысячелетия на праздный образ жизни и вершки хаотичных знаний, а хотя бы столетие изучала смерть, ведала бы, что смена носителя энергии временно обнажает её сигнатуру. Я узрел это, едва телепортировался сюда. Ты же, чтобы показать себя с позиции силы, бездумно перенаправила души из кристалла в тело, лишь усилив эффект. То, что ты чувствуешь, — одна расщеплённая душа.

— Вздор!!! — рыкнула демонесса. — Это невозможно!!! — спрятав боль за оскалом, она разогнулась: поймала недобрые взгляды странников, каких больше не удерживали тени.

— Возможно… и ожидаемо, — холодно сказал Леонардо. — Поэтому с недавнего времени я позволил тебе беспрепятственно собирать души. Как гласит древняя мудрость: если сосуд нельзя опустошить, его нужно переполнить. Раз ты отринула милосердную смерть от обсидиана, то познаешь всю боль расщепления душ. Каждой из них.

Взревевшая Хризальтера рванула с когтями на колдуна, а через секунду пластом упала навзничь.

Закатившиеся глаза. Охваченное судорогами тело. И теневые щупальца, что метались от конечности к конечности, как перепуганные змеи, но не могли коснуться даже мостовой.

Лайла с замиранием сердца приблизилась. Скрежеты когтей о камни и постукивание копыт напоминали тихую мелодию смерти. Вампирша надеялась на облегчение. Но испытала страх. Страх, что сегодня всё не закончится и она снова увидит сиреневые глаза.