Книга Живые и мертвые, страница 37 – Ярослав Заболотников

Стук лодки о причал. Шелест накинутой на столбик верёвки. Жалобно скрипнувшие доски. На остров сошли трое и сразу же устремили взоры к высившейся впереди мельнице. Сейчас, в пасмурной дымке, она напоминала неприступную крепость. Крепость, в недрах которой ждала увесистая охапка злотней. Или груда серебра. После визита «псов» с долгами не тянут — всё собирают заранее.

В глазах Альба горел азарт. Хитроумный план был полностью построен на актёрском мастерстве. Уж в этом-то он хорош. Уверенности — хоть отбавляй. Язык — подвешен. А напор столь сильный, что храмовники за пророка примут. Кстати, такое уже случалось. Немногие могут воспевать заповеди Сенриила, покровителя морей, на старинном наречии. Все двадцать шесть. И ещё две лично придуманные. Да так искусно, что приютивший «пророка» храм направил весть в Собор Тринадцати Черепов. Оттуда пришло приглашение: капитул желал воочию узреть вещуна. Однако прыгать выше головы Альб не планировал — выскользнув ночью из кельи, вынес из храма все золотые чаши. Наживы хватило на два безбедных года, но возвращение на север архипелага означало страшную смерть. Закопали бы перед муравейником по самую голову, чтобы насекомые медленно обгладывали плоть. Вот Альб и ошивался на юге. Тут много безбожников — храмовникам не достать. А попутно искал, кого бы облапошить. С размахом. Чтобы надолго залечь на дно.

Арибору же радости подельника не разделял. Глядя на мельницу, нервно почёсывал заплывший жирком живот. Если хозяйка раскусит обман, Альб не отвалит — придётся расчехлять сабли. А мельница большая. Легко уместит в себе ватагу работяг. Здесь не то что бока намнут — прибьют к чёрту. Или сдадут «псам». А ещё сборщик с охраной может раньше заявиться. Вот уж с кем бы не хотелось столкнуться нос к носу. Охранники имеют все шансы стать «псами». Отбирают самых крепких, люто преданных Кодексу. Вот те и стремятся себя показать. Одна радость — с поры как на островах стали появляться всякие неведомые твари, у законников забот полон рот. Кому есть дело до воров, когда в Брютле огромная двухголовая змея распугала всех рыбаков, а под Хабашом нечто крылатое всех местных альпак перетаскало. В общем, с законниками ныне так: сам в руки не попадёшься, особо искать не станут. Но даже в таких авантюрах требовалась изрядная доля везения. Это огорчало.

А вот о чём думал Могрим, никто не знал. Немой всегда был угрюм, будто его лачугу, с роднёй и всем нажитым, недавно снесло штормом. Возможно, его и впрямь преследовали беды. Иначе откуда этот пронизывающий взгляд, какой вместе с раскиданными по лицу рытвинами, заставлял душу съёживаться в комок. К несчастью, всё, что было известно о Могриме, уместилось бы в самой крохотной ракушке: ему чуть за сорок и он пережил оспу.

Полоснув взглядом серое небо, Альб посмотрел на подельников:

— Готовы? Уложимся до дождя. Двинули.

— Угу. Погодка прямо шепчет…

Все трое направились к обложенной камнями дорожке. Неторопливо. Вразвалку. Альб нёс на лице немое требование долга, Арибору — занудное выражение счетовода. А идущий последним Могрим угрожающе держал ладонь на рукояти сабли.

Предгрозовой ветер шелестел пальмами, трепал кусты, налетал прохладными порывами. Но тела согревала надежда обрести желаемое, до которого уже, считай, рукой подать.