Книга Начало конца, страница 24 – Ярослав Заболотников

— Виверхэльская орга, — с гордостью назвал породу наёмный убийца. — С запада королевства. Там таких много. Потому ты подумай: может стоит остаться? Построите домик в каком-нибудь живописном месте, будете разводить лошадей и любоваться диковинными табунами. Как тебе идейка, Джон? — он перевёл взгляд на черноволосого воина. — Лесов здесь тоже достаточно, если вдруг по зелени соскучишься.

Следопыт вздохнул и с чувством произнёс:

— Хвойные леса излишне молчаливы, а сердце просит шелеста листвы…

— Красиво. Откуда это? — полюбопытствовала Лайла.

— Из старой песни, — немного помявшись, ответил Джон. — Сочинил когда-то.

— Ты⁈ — после небольшой паузы изрёк опешивший ассасин.

— Ну, в юности я не расставался с лютней. А что? — заулыбался следопыт, облокотившись на седло. — Думал, я всю жизнь только мечом махал да по глуши слонялся?

Рэксволд задумчиво хмыкнул.

— От струн к тетиве? — в голосе Эрминии прозвучало непонимание.

— Война не спрашивает, кем ты хочешь стать. Но я ни о чём не жалею, — не стал кривить душой Джон.

— А как поживают пальцы менестреля? Не закостенели? — вдруг спросил Рэксволд и перевёл взор на Лайлу.

— Позволь поинтересоваться, почему ты смотришь на меня? — невозмутимо промолвила вампирша.

— Ну-у-у… — начал было ассасин, наблюдая, как розовеют её щёки.

— Всё нормально с моими пальцами, — перебил его нахмурившийся следопыт.

— Уже и сам вижу, — Рэксволд усмехнулся, поднял свою котомку и запрыгнул на вороного жеребца. — Тогда вернёмся к рынку: лютню купим, — поправив накинутую на плечо лямку, он выслал коня вперёд.

Северянка бросила многозначительный взгляд на Джона, подмигнула насупившейся вампирше и, оседлав кобылу, последовала за убийцей.

— Как один человек может вызывать у меня настолько противоречивые чувства? — с возмущением прошептала Лайла, не отводя глаз от спины ассасина. Борясь с желанием подпалить его затылок вспышкой магического огня, она скрестила руки на груди.

— Да уж… Путешествие обещает быть весёлым, — безрадостно проговорил следопыт, потуже затягивая подпругу. — Последний раз я играл лет пятнадцать назад. И кто меня за язык тянул…

— Не сожалей о том, чего ещё не сделал, — вампирша принялась приторачивать к седлу поклажу. — Уверена, мне понравится то, что я услышу, — застегнув кожаный ремень, она поставила ногу в стремя и уже через секунду сидела верхом.

— Эх, мне бы твою уверенность… — устало вздохнул Джон, взбираясь на коня.

* * *

Общество — многогранная душа любого города, череда человеческих судеб, что формирует его облик, наполняет улицы жизнью, а страницы летописцев — историей, открывая потомкам всё новые лица и вычёркивая ненужные старые. Лица… По-настоящему счастливые и искажённые гримасой злобы, искренне приветливые и покрытые строгими морщинами, по-детски наивные и олицетворяющие саму мудрость. За пять столетий существования Савальхат повидал их немало, год от года созерцая, как меняются люди: неосторожно роняют привычные маски и, страшась явить миру истинные черты, спешно поднимают их, замазывая трещины воском фальши, или же примеряют новые, красиво играющие глянцем в свете незнакомых глаз. Так поступали все. Все, кроме одной девушки с пепельными волосами, на лице которой застыла незыблемая печать скорби. Она медленно прогуливалась по рынку с корзиной овощей, когда вдруг, словно обожжённая, встрепенулась и, выронив её, схватилась за висевший на груди полупрозрачный камень. Заключив его в кулак и встав как вкопанная посреди оживлённого потока людей, горожанка осторожно озиралась, не замечая ни задевавших её прохожих, ни то, как больно впивается в шею натянувшийся шнурок амулета. Печальный взор девушки безостановочно скользил по толпе, пока наконец не остановился на выехавших из-за угла всадниках.