Книга Кости и цветы, страница 138 – Ярослав Заболотников

Две направленные руки. Усиленный разряд, затрещавший громче сломанного напополам дерева. На сей раз диверсант упал на колено. Однако бочек не выронил. Неторопливо встал и снова зашагал к воротам. Точно. Нежить. Так просто убить не удастся — нужно действовать по заветам мудрых предков. Сдерживая его молниями, Алехорд крикнул остальным:

— Мертвечень у стенцов! Послушцы! Камнёвая ограда!

Шлёпанье сандалий по шероховатым ступеням. Подкрепление из пятнадцати человек. Все они начали спешно плести чары, чтобы возвести вокруг крепости высокий ряд каменных шипов. Ладони вращались — из земли слева и справа выскакивали острые сталагмиты. Однако в чёрной полосе, на пути воина с бочками, не вылез ни один. Видя это, Алехорд снова ударил по латам молнией и скомандовал:

— Центровину!

Послушники сосредоточенно колдовали, но ничего не получалось. Словно там не туман стелился, а лежала неподъёмная плита. План не подпустить диверсанта к воротам дал трещину.

— Корнюхи! — внёс корректировку Алехорд: раз не справилась магия Земли, возможно, сумеют чары Природы.

Послушники пробубнили заклинание — древесные путы бодро взошли и… сразу же увяли в тёмных клубах. Тщетно. На вражеской стороне находился сильный чернокнижник. Как знать, не был ли им сам воин? Он упорно поднимался после ударов молнии и шагал к воротам. Его могла остановить лишь магия Жизни, способная выжечь мёртвое нутро не хуже, чем солнце или пепельная смола. Только Обряд не быстрый и весьма сложный — цель должна быть зафиксирована. По крайней мере, так гласил древний текст родом из Виверхэля, сопровождённый сказом о вампире-колдуне. После пробуждения Потока и оживших вместе с мифами чудищ, впору поверить в самые нелепые утверждения.

Правда, сейчас наследные знания о существовании созданий Тьмы не несли никакой пользы. Все руны работали внутри крепости, а снаружи ситуация стремительно выходила из-под контроля: нельзя всю ночь отбиваться атакующими заклинаниями. Магия Света сложна и требовательна. Тело с разумом — лишь её проводники, коим свойственна усталость. Без концентрации и чётких движений вместо разрушительной молнии с пальцев сорвётся только жалкая, белая искра.

Пусть дэнрийцы из поколения в поколение передавали колдовские знания, с молодых ногтей зубрили заклинания, практика стала возможна совсем недавно: когда бренность бытия вдруг наполнилась магией.

— Разтиснитесь! — сердитый голос заставил послушников расступиться: на стене появился заподозривший неладное Гонтукхар.

Вонзив взгляд в шагающего по чёрному туману воина, он вознёс над головой посох, и его навершие зазвенело: сжимавшие обсидиановый шар хрустальные пальцы мелко дрожали — вокруг врага взвился пылевой вихрь, что почти сразу вытянулся в тонкий смерч до самых небес. За считанные мгновения в него засосало осколки недавно столкнувшихся валунов — кружась в пыли, они устремились к тёмным облакам. А за ними — несколько пучков травы, вырванных вместе с землёй. Вся мальва возле прогалины перед воротами рьяно тянулась к воздушному столбу.

Туман же оставался непотревоженным. Будто сумерками правил штиль. Да и воин под напряжённые взгляды послушников спокойно вышел из смерча.

— Каги такое возможно?.. — опуская посох, поражённо прошептал Гонтукхар.

Алехорд же спешно метнул вниз молнию. Только на этот раз она не возымела никакого действия: не оттолкнула, не ошеломила — просто с дребезжанием растворилась в латах. Как и последующая череда трескучих разрядов.