Книга Кости и цветы, страница 56 – Ярослав Заболотников

Глядя, как странники поднимают сумки, Бамбук тяжело вздохнул. Если бы стоявшие рядом с ним лошади были настолько же умудрены опытом, они бы вздохнули хором: снова куда-то тащиться по жаре.

* * *

Хризальтера была премного наслышана о богах. Жертвы часто взывали к ним о помощи или сыпали проклятиями с грозными именами. Но всякий раз абстрактные идолы оказывались фантазией или возомнившими себя невесть кем правителями. Теперь же вымысел, хоть и не обрёл конкретную форму, чётко обозначил себя богом.

Демонесса перемещалась по ночной пустыне, отслеживая, как исполняется указ султана, неукоснительно вторивший воле Владыки. Незамаранные магией воины должны добраться до севера пустыни в целости и сохранности. Но хоть взгляд и замирал на расположившихся между дюнами караванах, мысли были далеки от остывших песков. Вздёрнутый поводок с пламенным ошейником пробудили странные рассуждения.

Пять тысяч лет унижения перед древней сущностью из опасения снова стать прахом. Но так ли могущественен Владыка, если не смог проникнуть в Эрмориум без помощи смертных? Если не сумел расправиться с некромантом без артефакта. Даже Врата Прибытия своими руками построить не способен. Без физического воплощения его влияние на этот мир подобно зарнице: так же блистательно и скоротечно. Вдобавок, сколько бы Владыка ни слал видений, чужие мысли оставались ему неподвластными. Принцип бездны: бросить внутрь можно всё, что заблагорассудится, взять из неё желаемое — уже табу.

А потому думы Хризальтеры будоражил силовой кристалл, найденный средь останков некроманта. Обжигающее прикосновение зелёного света запретило его брать — гранёный камень так и остался лежать на гальке необитаемого острова. Однако получаемые свыше видения наполняли разум ценной информацией, что прилипала к образам влажной пылью. Демонесса уже знала, кому принадлежал кристалл, а главное — как использовался. Вот бы забрать его незаметно для всевидящего ока. Всему своё время.

Губы мертвеца — двустворчатые цветы белого или серого окраса с отвратительным запахом. Порой, когда такой возникает в саду, люди ищут гниющее тельце какого-нибудь зверька, но раздвигают сорные травы — и вот они, знакомые лепестки.

Ехавших по лугу странников ждал гадкий сюрприз — целый холм, усыпанный бело-серыми точками, что смердел, как стадо издохших коров. И не просто издохших, а превратившихся в белевшие из тёмной жижи остовы скелетов.

— Какой бодрящий запашок… — глядел вперёд Рэксволд. — Те самые цветочки, о которых рассказывал Алан.

— Нам точно туда? — еле сдерживала отвращение Лайла. — Может, стоит свериться с картой?

Джон поглядел на солнце, наполовину стёкшее по голубому небосклону, а потом на заболоченное озерцо по правую руку:

— Увы, туда. Почти до деревни доехали.

— Здесь? — немигающий взор Лайлы замер на следопыте.

— Сразу за пригорком.

— Как они терпят такое соседство? Зловоние должно поражать всю округу.

— Вот и узнаем, — пожал плечами Джон.

— Ты прикупил карту в лавке «Как не скучно провести время»? — флегматично спросил Рэксволд. — Ну, почапали, оценим, в каком клоповнике спать придётся.

Всадники въехали на холм. За ним и правда оказалось поселение. Полтора десятка цветастых домишек с заколоченными окнами и… ни души. Мёртвая тишина. Даже скота не слышно. Лишь стук захлопнутых ставен намекнул, что деревня обитаема.