Книга Кости и цветы, страница 80 – Ярослав Заболотников

— Прости меня… Я забылся… — вмиг посерьёзневший Вальзер подровнял ладонями стопку бумаг и уже не рискнул царапать слух собеседницы корявым ардонэйзийским: — Эксперимент идёт полным ходом. После пяти доз микстуры у Мильвы проявились порфирия и слабость. Гулять она не ходит. Всё время лежит. Шторы держим закрытыми, чтобы солнце преждевременно не раздражало кожу. Если доживёт до пика пигментации, начну лечение эссенцией. В случае неудачи, есть ещё несколько подопытных со схожей склонностью к внутренней адаптации.

— Пожалуй, соглашусь с Дианой, — Эста сверлила мужчину ледяным взглядом. — Не стоит зарывать такой талант в землю. Зря достопочтенные светочи лишили тебя ранга учёного, выбросив из Энсиля словно мусор.

— Они находили мои опыты… слишком жестокими.

— Им было неведомо, что стоит на кону, — строго сказала вампирша. — Продолжай исследования, — она встала и, примерив очаровательную улыбку, вышла из комнаты к ждущей её детворе: — А вот и я. Ну, кто-нибудь уже хочет похвастаться рисунком?..

* * *

В клоаках тёмных глубин нет понятия «приручение». Добыть ездовую тварь можно только силой. Отвоевать у врагов или втереться к ней в доверие, оседлать и повредить затылочную часть мозга, напрямую отвечающую за самозащиту. Если обман будет раскушен раньше, велики шансы стать кормом. А при успешном захвате нет гарантии, что порабощённое создание выживет. Всё решала точность и глубина ранения. Сдерживать пробивную мощь танталового клинка умел далеко не каждый. Потому опытный флоштзокен, объездчик загнанных тварей, высоко ценился независимо от навыков боя и положения в обществе.

Пусть странники ничего не знали о мире дроу, допускали мысль, что Шойсу хотел заскочить на хептикуса. Однако сейчас сильнее интересовали производимые им жесты. Ещё один неизученный язык или какая-то уловка? На попытки выяснить правду иномирец давал односложные ответы, которые неустанно требовали дополнительных расспросов. Тем не менее Лайла запоминала все незнакомые слова, чтобы однажды понять их истинное значение. Пока же на руках были лишь догадки.

В чём никто не сомневался, так это в том, что Шойсу защитил группу от магического хищника. Вероятно, даже древнего, жившего много тысяч лет назад, раз его размеры не соответствовали записям исследователей. Стоит заметить, кислота хептикуса легко превращала кожу в полотно из склизких волдырей, где уже через день зарождались зелёные личинки, не менее плотоядные, чем их гермафродитный родитель. Тогда жуткие подробности не покинули прохладных уст, чтобы не испещрять паникой и без того напряжённую ситуацию. Теперь же были не нужны.

За разговорами пролетело несколько часов — подёрнутые голубой дымкой холмы и леса сменились туманными просторами с узловатыми деревьями, а земля стала мягкой, как женская грудь: копыта то утопали в мшистом ковре, то колыхали хвощовый ворс. Близость болот выдавало всё. Всеобъемлющая сырость. Комариный писк. Крики выпи, периодически похожие на стоны умирающего. Ещё чуть-чуть, и под ногами лошадей начнёт чавкать земля. Хотелось верить, что тропа, обозначенная на карте пунктирной линией, была верной. Плохо просматриваемая местность угрожала размытыми силуэтами стволов, за какими иногда мерещились подозрительные тени. Даже Скарги не стремился летать — постоянно сидел на плече вампирши и проводил недоверчивым взором каждое пузатое дерево.