Книга Иллюзия, страница 183 – Максим Шаттам

— Я родилась здесь, Юго. Уехала побродить по свету, но вскоре вернулась. – Она указала на Деприжана и Адель. – Ты прав, физиономист из тебя не слишком хороший, хотя я согласна, надо сильно приглядываться, чтобы обнаружить наше сходство.

— Это твои… родители?

А. С. – сын таксиста и Симоны, Людовик – сын Мерлена, а теперь еще и Лили… Семейственность.

— Вы… секта.

Девиттер оскалил мелкие желтые зубы.

— Называй как угодно. Ты не застал то время, когда мы образовались, время веры, экспериментов и эмансипации, поэтому я и не ожидаю, что ты нас поймешь, но ты должен знать – то был совершенно невероятный период нашей жизни. Молодые противостояли власти и произволу. Навязанные рамки разлетались вдребезги. Все стало возможным. Мы мечтали. Наконец-то освободившись, мы экспериментировали с наркотиками, любовью, духовностью и идеалами.

Потухшие глаза Девиттера заблестели от воспоминаний. Казалось, его невозможно остановить.

— В конце семидесятых государство стало ужесточать контроль, после десяти лет «разврата», как они это называли, нация с ее моралью и пуританством снова брала верх. Но для нас то, что мы испытали на собственном опыте, было настоящей свободой. Полной. Абсолютной. Без барьеров, поставленных этим обществом манипуляций, обществом лжи, продиктованной сильными мира сего, чтобы поработить нас. Поэтому мы приехали сюда, надеясь в полной мере воплотить в жизнь обещания тех лет.

Деприжан принял эстафету:

— Юго, неужели ты действительно веришь, что человек создан для того, чтобы жить по навязанной ему модели? Его мышление заужено доктринами, призванными подчинить, отформатировать, в то время как каждый из нас уникален и настолько отличается от других?

Юго застыл, как заяц перед слепящими фарами автомобиля, – он принимал удары, отключившись от эмоций, стараясь понять, что с ним происходит, бессознательно возводя барьер между тем, что он чувствует, и тем, что переживает. Он спросил:

— Какое отношение пентаграмма имеет к Сатане?

Деприжан снисходительно улыбнулся:

— Люцифер – падший ангел. Тот, кто отказался подчиниться воле Бога, Юго. И был изгнан за то, что он не такой, как все. Он – противодействующая сила, бунт против порабощающей и слепой власти, он выступает за свободу человека, за его индивидуальность, и если Бог жестоко подвергает нас искушению, которое он же сам и придумал со всем необходимым для этого садизмом, то Люцифер призывает нас поддаться ему, потому что это естественно. Бог хочет, чтобы мы страдали, колебались, подчинялись миру, который он создал по своему образу и подобию, где меч Страшного суда постоянно висит над любым нашим поступком, даже над нашими мыслями! Дьявол же убеждает нас в том, что нам незачем подчиняться беззаконным и порабощающим заповедям. И встанет на нашу защиту, когда придет время.

Увлеченный собственной речью, Деприжан повысил голос:

— Разве ты забыл, что Люцифер изначально был ангелом? Бог отверг Люцифера, свое дитя, поскольку тот бросил вызов его видению, Бог изгнал человека из рая, потому что женщина осмелилась вкусить от плода познания, который сам Бог и поместил прямо перед ними, – разве это не доказательство его невыносимого авторитаризма? Его садизма? Бог хочет, чтобы человек был его игрушкой, лишенной всякой самостоятельности. Дьявол говорит, что если мы созданы такими, какие мы есть, то только для того, чтобы наслаждаться своими возможностями, расцветать, расти, познавать… Бог – это общество! Дьявол – это мы!