Книга Сигнал, страница 10 – Максим Шаттам

— Ладно, — бросил он, — о’кей, но мы еще сюда вернемся, идёт?

Оуэн с готовностью согласился, он тоже очевидно был заинтригован этим местом, здесь еще столько предстояло исследовать!

Мальчики были уже готовы повернуть назад, когда вдруг метрах в двадцати от них в зарослях что-то зашевелилось.

— Что это? — спросил Оуэн.

Чад встал на цыпочки, пытаясь что-нибудь разглядеть.

— Смауг? Это ты? — позвал он.

Кусты снова задвигались, на этот раз медленнее, и недалеко от мальчиков прижались к земле несколько папоротников.

— Во что это он играет, этот пес? — удивился Оуэн. — Он хочет подкрасться к нам незаметно или что?

Слышался хруст веток, и странное движение становилось все ближе. Вдруг лабрадор Спенсеров появился из ниоткуда и промчался на полной скорости, как борзая в пылу охоты, по пути сбив Чада с ног. Он бежал, поджав хвост между лап, и уж насколько мало Чад ни разбирался в собачьих повадках, но даже он понял, что пес паникует. К тому же, пока Чад лежал, уткнувшись носом землю, ему показалось, что от Смауга пахнуло мочой.

— Ты как? — спросил его Оуэн. — Он совсем не в себе, что это на него нашло?

Чад поднялся на колени.

Позади мальчиков, метров в десяти, продолжали пригибаться к земле папоротники, и что-то медленно на них надвигалось. Но они уже отвернулись и смотрели в сторону дома.

Смауг вбежал в дом, охваченный ужасом, по дороге задев одного из грузчиков, и тот не смог удержать коробку, которую нес. Раздался звон разбитого стекла, и Оливия стала кричать на собаку, которая, похоже, совершенно спятила.

Оуэн не сдержал короткого смешка. Ситуация становилась интересной, и он сделал знак Чаду подняться и пойти посмотреть, что происходит на Ферме.

Они покинули опушку леса в ту секунду, когда кусты поблизости дрогнули в последний раз.

* * *

Гора мятых и рваных коробок в углу была на кухне единственным напоминанием о том, что в доме шел переезд. Бытовая техника была расставлена по местам и включена в розетки, посуда разложена по шкафчикам, и даже доска с распределением домашних обязанностей уже висела на стене, свидетельствуя об усилиях, которые приложила Оливия, чтобы к вечеру была готова по крайней мере одна комната. Вся семья ужинала за поставленным посередине комнаты столом, на котором лежали принесенные Томом коробочки с китайской едой.

Том еще не успел собрать детский стульчик, и малышка Зоуи сидела на руках у мамы, беспокойно поглядывая на пса, распростертого в углу.

— Собачке стлашно? — спросила она тоненьким голосом.

— Да, — подтвердила Оливия, — Смауг сегодня немного испугался. Он не привык к жизни в деревне. Он еще тот балбес.

Оливия говорила с дочерью, специально не выбирая слова, считая, что можно говорить обо всем и объяснять все как есть, не делая скидок на то, что двухлетний ребенок не всегда понимает, о чем идет речь. «Разговаривать — это не вредно», — говорила она всякому, кто был готов ее послушать.

— А как же он будет ходить в туалет? — озабоченно спросил Чад. — Если он вообще отказывается выходить из дома.

Том сказал успокоительно:

— Смауг, похоже, наткнулся на хорька или енота и здорово перетрусил, но скоро он придет в себя. Я поставлю миску с его крекерами на улицу, и ты увидишь, как он мигом снова выбежит наружу!

— Мальчики, — сказала Оливия, — я хочу, чтобы завтра вы убрались в своих комнатах. Вы меня услышали? Откроете все коробки, на которых написаны ваши имена, и разложите все на место. Это будет нетрудно, учитывая, что места у нас теперь втрое больше. Мы с Томом поедем за покупками, и вы познакомитесь с Джеммой, девушкой, которая будет за вами присматривать.