Книга Сигнал, страница 122 – Максим Шаттам

— Вы сами сказали, что вы не ее мать. Она несовершеннолетняя. Я поговорю с ней один на один, сам, и уведомлю обо всех возможных последствиях. И выясню, действительно ли она этого хочет. Если мадемуазель Дафф останется непреклонной, я вызову ее мать. Вы не присутствовали при предполагаемом нападении, вы ей не родственник, так что с вами мы закончили, можете идти. До свидания, мадам.

Одиннадцать из двадцати трех.

За три дня Том прочитал почти дюжину тетрадей Гарри Талли. Но портрет этого увлеченного оккультизмом человека, который прожил здесь десять лет, прежде чем покончить с собой, нисколько не прояснился.

Оливия не стала задавать слишком много вопросов, когда Том настоял на том, чтобы временно переставить кроватку Зоуи в другую комнату. Крысы оказались убедительным предлогом. Конечно, так не могло долго продолжаться, он и сам начал себя спрашивать, не заходит ли его паранойя чересчур далеко. Настоящие качели между убежденностью и скептицизмом, практически американские горки. То он верил, что надо готовиться к худшему, то был готов отмахнуться от своих опасений и считал себя идиотом.

В их доме жили призраки? Это же чистый абсурд, он прекрасно это понимал. Версия, которая яйца выеденного не стоит. Но подозрительных обстоятельств становилось с каждым днем больше. Сперва ночные кошмары у малышки Зоуи, потом необычно большой след укуса на ноге Чада, и наконец ужас Оливии, когда ей почудилось чье-то невидимое присутствие в комнате Зоуи. В той самой комнате, где Талли свел счеты с жизнью, спрятав перед этим на чердаке записи о своих эзотерических изысканиях. Тому надоело вздрагивать каждый раз, когда на сквозняке захлопнется какая-нибудь дверь. Пора было взять быка за рога. Ему было неясно, что происходит, но он подозревал нечто большее, чем череду странных совпадений. Успокаивая себя, он твердил, что всему найдется до смешного простое объяснение, ничего общего не имеющее с призраками, которых он никак не мог выкинуть из головы. Он понятия не имел, с чем ему пришлось столкнуться. Какие-то фокусы, связанные с психологическими травмами, заключенными в истории дома. В конце концов, есть же в психоанализе термин «родовая травма», так что почему бы какому-то эмоциональному пережитку не остаться в этих стенах, продолжая влиять на их семью? Том был уверен, что на большую часть вопросов он найдёт ответы здесь, в трудах Гари Талли.

До сих пор же эти страницы были сплошным разочарованием. В тетрадях рассказывалось, как Гари увлекся «оккультными науками», как он это называл. Все началось со спиритического сеанса, когда он был подростком, в летнем лагере. Они с друзьями и девушкой, которая была немного старше и нравилась Гари из-за прозрачных рубашек. Она утверждала, что может общаться с духами. Она рассказывала о его дедушке, который умер двумя годами ранее, такие вещи, которых никто, кроме Талли, знать не мог. Воспоминания из его детства, из тех каникул в Теннесси, когда мать отправляла его на лето к этому одинокому мужчине. Их разговоры, их партии в шахматы… Наконец, девушка сказала, что дедушка Салливан просит прощения за «мальчишеские шалости». Тогда Талли понял, что это действительно дух деда, это были его собственные слова. Мальчишеские шалости. Они играли в щекотки, и руки деда спускались вниз, так что маленькому Гари было неприятно. И по ночам дед приходил с потухшим взглядом, чтобы устраивать «мальчишеские шалости». Конечно, девушка не могла этого выдумать, но как она узнала? Очевидно, она и правда общалась с духами. Гари никому никогда не рассказывал об этом. С той минуты Гари Талли решил посвятить жизнь оккультным наукам. В университете он изучал социологию, чтобы узнать больше о народных верованиях и местных мирах. Именно тогда он открыл для себя Мэхинган Фолз, изучая знаменитые процессы над салемскими ведьмами. Большинство этих бедных девушек были рядом из этого городка в Массачусетсе, и одна из них особенно привлекла внимание Талли из-за бесчеловечных пыток и казни, к которым ее приговорили.