Книга Сигнал, страница 201 – Максим Шаттам

Несколько раз Оливия хваталась за приборную панель, когда Том тормозил в последний момент. Несмотря ни на что, на повороте их обогнал пикап с ревущим двигателем и надписью на бампере: «Меня не испугать — я из Аркхема!»

— Эти люди больные, — выругалась Оливия. — Ну да, надо быть больным, чтобы жить в такой забытой богом дыре.

— Это была твоя идея сюда поехать.

Рой Макдэрмотт, старый сосед, сидевшей на заднем сиденье, ободряюще похлопал Оливию по плечу.

Откровение Лены Морган насчёт дома, где жила Анита Розенберг, вызвало у Оливии настойчивую потребность немедленно найти подтверждение. Найти следы Виллема ДеБерга, трактирщика, который получил прозвище «Мясник», оказалось не сложно. Он был приговорен к повешению между 1698 и 1704 годами за убийство по меньшей мере трех человек, чью одежду и украшения обнаружили в его вещах. Его подозревали в двадцати исчезновениях, но ни одно тело не было обнаружено, и возникли самые безумные слухи о рецепте его фирменного «домашнего рагу».

И как с раздражающей беспечностью сообщила Лена Морган, его трактир находился ровно на том месте, где жила сейчас Анита Розенберг. Очередное совпадение было не просто подозрительным, с учётом остальных обстоятельств оно не на шутку встревожило Тома. Мужской голос, который говорил на английском языке той эпохи и приказал Аните Розенберг слушаться, так что она вышибла себе пулей мозги. А Оливия хотела прояснить загадки их собственного дома. Если в Мэхинган Фолз пробуждаются призраки, которые способны заставлять людей кончать жизнь самоубийством, не может быть и речи, чтобы они с детьми и мужем оставались в стенах Фермы, одержимой призраками или проклятой, как бы это ни называлось. Том упомянул о единственной выжившей в той последней драме, которая разыгралась в их доме, и Оливия попросила о встрече с ней. Достаточно было позвонить Рою Макдэрмотту, чтобы он пообещал все организовать. Старик не был удивлен. Как обычно, он выглядел так, будто с самого начала этого ждал.

Они оставили Зоуи с Доденбергом, звукооператором станции, где работала Оливия, и его супругой, которая обожала детей. Джейн бросилась к Зоуи со страстностью алкоголика, который после нескольких дней воздержания добрался до бутылки.

После часа езды с лишним Аркхем возник за поворотом, раскинувшийся на серых скалах, перемежаемых редкими кустами. Город стоял на берегу реки Мискатоник, которая дала название университету, бывшему единственным живым учреждением города и оправданием его существования, несмотря на изолированность. Университет был окружен негостеприимного вида холмами. Рой указывал путь по узким улицам со старыми домами и церквах с остроконечными шпилями. Он явно легко здесь ориентировался, хотя никак не объяснил свое знакомство с городом. Незаметно было никакого следа современности. Аркхем, казалось, застрял в прошлом и был не способен к изменениям.

— Нравы здесь тоже остались допотопными, — сказал Рой неодобрительно.

Здание лечебницы стояло на отшибе, на севере, вдали от цивилизации. Стена была окружена колючей проволокой, красноречиво свидетельствуя: без разрешения сюда невозможно зайти и невозможно отсюда выйти. В глубине возвышалось внушительное здание из красного кирпича. Решетки на окнах и железные двери выглядели совсем не гостеприимно. Том смог все же припарковаться во внутреннем дворе здания, и они вошли в вестибюль, где ничего не менялось уже по меньшей мере сто лет. Картины в коридоре покосились и выцвели, свет проникал через зарешеченные окна, воздух пах лекарствами и затхлостью. Том ощутил прилив уныния.